Он никогда не заговаривал со мной. Никогда не приближался. До той самой ночи ровно год назад.

Скрип разбитых половиц под ногами вырвал меня из прошлого, когда я поднялась по двум деревянным ступеням на крыльцо. Пора сосредоточиться. Запах сырости и гниющей древесины ударил в нос, когда я толкнула входную дверь, а сломанный замок не смог никого удержать.

Прежде чем двинуться дальше, я присела и вытащила нож из голенища сапога, куда спрятала его, переодеваясь ранее. Крепко сжимая рукоять, я переступила порог и вошла в дом.

Часть меня ожидала, что Грим выпрыгнет из засады и нападёт, другая часть знала, что он ждёт меня в подвале.

В его святилище.

Я кралась по дому, прислушиваясь к малейшим звукам, которые указали бы, что он не там, где я предполагала. Но когда снизу донеслось тревожное карканье, худшие опасения подтвердились, и надежда, что он в другой части дома, мгновенно умерла.

Собрав всё своё мужество, я подошла к двери в дальнем конце бывшей столовой и начала спускаться по скрипучим ступеням на дрожащих ногах.

С каждым шагом страх полз по моим жилам, в то время как крики предупреждения моей птицы становились всё громче, отчаяннее. Когда я ступила на последнюю ступеньку, невидимые тиски сжали мою грудь, сдавив так сильно, что казалось, будто мои рёбра ломаются.

С гримасой боли я окинула взглядом подвал, выискивая опасность. Всё было точно так, как я помнила по тем немногим разам, когда была достаточно смелой, чтобы спуститься сюда после того, как Грим съехал. Тёмный, грязный и смердящий затхлым дымом.

Старый диван Грима до сих пор стоял в углу, испачканная синяя ткань теперь была изъедена молью, а бейсбольная бита, которую он раньше таскал с собой, была прислонена к столу, заваленному пивными банками и переполненными пепельницами.

Мой взгляд рванулся к дальнему концу подвала, и причина моего беспокойства стала очевидна. Грим прислонился к стене, злостная ухмылка сияла на его лице. В одной руке он сжимал нож. В другой держал моего ворона.

Она извивалась в его твёрдой хватке, клювом пыталась атаковать то место, где он её держал, но не могла достать. Паника накрыла меня, сливаясь со страхом, в то время как всё, что она чувствовала, изливалось в меня.

В течение нескольких напряжённых секунд ни Грим, ни я не произносили ни слова. Мы молча смотрели друг на друга, ожидая, кто же первый сделает ход.

— Полагаю, я должен поздравить тебя с годовщиной, — наконец произнёс он, склонив голову набок. — Ровно год назад, в этот день, я убил тебя.

Я сжала челюсти, изо всех сил стараясь не реагировать на его насмешливый тон.