— Вит, а точнее мы все, придумали кое-что интересное, — заявила моя пассия и резко замолчала, будто испугавшись собственной смелости.

Я собрался с мыслями, улыбнулся и заставил себя встать, поскольку от всех этих словесных пикировок и алкогольных возлияний последних дней голова немного кружилась.

Пол предательски качнулся, но Анжелика ухватила меня за ладонь и я удержал равновесие. Взгляд упал на окно — вид на вечернюю Москву, блистающую далёкими огнями, придал сил: город показался мне огромной шахматной доской, где противники нас уже обложили флажками, а мы пока ещё пытаемся сообразить, чья сейчас очередь ходить.

Внутри меня проснулся азарт — странный, почти болезненный зуд, который я всегда чувствовал перед крупной игрой. Здесь, в этой реальности, никто не знал, что я юрист до мозга костей, привыкший находить лазейки там, где другие видели бетонную стену. Для старших — этих красивых, умных и чуть уставших женщин, я был просто «удачливым Виктором», фанфароном с непомерным самомнением. Однако сейчас я очень ясно видел невидимые политические связи, эти силовые линии власти, которые сейчас натянулись до предела. Я каким-то образом чувствовал «точку слома», и она была прямо передо мной. Возможно, что именно я и был этой «точкой».

Я сделал несколько шагов и остановился у окна, глядя на засыпающий город, который даже не подозревал, какие планы сейчас строятся на этой кухне. Моё отражение в темном стекле наложилось на огни высоток — призрачный силуэт человека, который решил переписать правила игры, не имея на руках козырей, кроме собственной наглости.

— Слушайте сюда, наши дорогие гостьи, — развернулся я к девушкам, резко меняя тон с примирительного на властный. — Через два месяца, когда пройдут выборы, нынешний политический расклад отправится на свалку истории. Если со стороны наших семей всё будет организованно на высшем уровне, то Марковы уйдут в глухую оборону, забаррикадируются в своих поместьях и будут зализывать раны, с ужасом вспоминая тот день, когда они решили бросить вызов Питеру и Омску. Если все мы будем работать активно и — что очень важно — креативно, то мы, коалиция Корниловых и Колчаков, возьмём Палату. А с содействием Слащёвых и Дроздовских не просто выиграем, а зайдём с ноги, как хозяева!

— Мне бы твой оптимизм, — буркнула Стелла.

Печать надменности на её красивом лице на миг сменилась легкой усталостью, ну или неуверенностью, и в уголках её губ залегла тень сомнения. В этот момент я абсолютно ясно осознал, что она устала тащить на себе груз ответственности за клан, за младшую сестру, за репутацию. В этом мире, где магия тесно переплетена с властью, уверенность — это не просто черта характера, а инструмент доминирования, и потому этим сильным женщинам нужен был кто-то, кто не боится обещать невозможное — пусть даже стоя в практически одних трусах и со следами запоя на лице. Нужен тот, кто скажет, что дважды два — это пять, и заставит всех в это поверить.