— Я согласен, — хладнокровно ответил Зетральд. — Моя жизнь перестала меня волновать давным-давно, есть лишь только цель, что удерживает мою плоть в этом прогнившем мире.

Он обогнул Мальдруса, стараясь не встречаться глазами с Белиндором и Лейдергадом, которые, молча, наблюдали за этим диалогом вместе с остальными.

— А теперь, я должен доложить Сплочителю.

— Иди, расскажи ему о своем «успехе», — язвительно ответил маликанец.

— Вы лучше меня знаете, что успех слишком громкое слово, даже в язвительном тоне. Я бы предпочел иной план действий, — голос Севатима стал совсем тихим.

— Тогда почему не предпринял его? — Мальдрус повернул голову в сторону Зетральда, тот сделал то же самое. Он посмотрел на Мальдруса взглядом, что нес в себе все ответы. Веки Мальдруса на миг расширились, когда ему открылась истина послания.

«Все приказы исходили от Сплочителя», — губы маликанца дернулись, будто намеревались произнести это вслух.

— Еще увидимся, — в прощании кивнул Зетральд, направившись к Сплочителю.

* * *

Весть о спасении детей разлетелась подобно пожару в засуху. Даже от рабов нельзя было скрыть этого позора, но можно было напугать увеличенными казнями и пытками тех, кто хотя бы шепотом упоминал про события тех дней. Некоторых пытали в назидания остальным просто так, пусть жертвы и не были ни в чем повинны. Режим сильнее сжал свою руку на шеях рабов, карая и убивая за малейшие намеки на инакомыслие. По всей империи Муликан поднялись высокие костры, в некоторых городах запах гари стоял круглосуточно в течение недель.

Император Вартелл лично казнил трех адмиралов и трех генералов, посчитав их руководство обороной империи халатным и предательским. В офицерском составе рабовладельческих систем прошли серьезные чистки, были с позором уволены те, кто вместо поста оказался в борделе, те, кто позволил бунтовщикам уйти с рабами, казнены. Многие офицеры собственноручно проводили собственную казнь, стреляя себе в головы не в силах вынести позора. Вартелл стоял на террасе своего замка в гордом одиночестве, держа в руках бокал вина. Перед ним горели нескончаемые костры с рабами, и он с наслаждением вдыхал этот запах, а их крики, словно великолепная симфония, делали благородный напиток еще вкуснее и насыщеннее. Маликанцы сгорали десятками в десятках прозрачных, огнеупорных камерах, бегая от стенки к стенке, вопя, в ужасе от боли.

— Мой император, к вам прибыл Гринтред, он ожидает аудиенции.

— Пригласи его, — ответил Вартелл, не оборачиваясь.

Слуга низко поклонился и через минуту после его ухода на террасе появился Гринтред Делдарк.