— Стол ещё не начинал, — честно добавил я. — Завтра с утра возьмусь. Сундуки уже можно покрывать лаком. А лавки ещё зашкуривать придётся. Но думаю за неделю управлюсь.

Древомир допил отвар, поставил кружку на тумбу и тяжело вздохнул:

— Что-то мне подсказывает, что я буду краснеть за твою работу. Борзята мужик дотошный, каждую царапинку разглядит. Если ему не понравится, он и денег не заплатит и мастерскую спалит к чёртовой матери.

— Он будет доволен, — сказал я с уверенностью, которую старательно изображал. За сорок пять лет на стройке, я понял главное правило общения с заказчиком, никогда не показывай сомнений, иначе заказ уплывёт из рук.

— Доволен, — хмыкнул Древомир. — Если так случится, то я вознесу молитву богам в твою честь. Ладно, ставь кружки на тумбу, пить буду ночью, если проснусь.

— Утром к вам загляну, — сказал я, вставая и поправляя компресс на его лбу. — Свежий отвар заварю, картошки нажарю. Будете как новенький через пару дней. Всё, я пошел.

Древомир посмотрел на меня снизу вверх долгим, внимательным взглядом. Он задумался на мгновение, а после спросил.

— Куда ты собрался? Хрипишь не хуже моего. На улице холод собачий. А ты в своей конуре, околеешь нахрен. Ложись на печке, там тепло, войлок найдёшь в сенях.

Печка… От его слов у меня тут же потеплело на душе. Тёплая, протопленная, с широким лежаком наверху, на котором можно было вытянуться во весь рост. После ночи на голых досках в продуваемой хибаре это звучало как приглашение в президентский люкс пятизвёздочного отеля.

— Мастер Древомир, — начал я, и сам почувствовал, как на лице расплывается наглая, абсолютно бесстыжая улыбка, — раз уж вы так расщедрились… может, я и в баньку схожу?

Древомир уставился на меня с тем выражением, которое бывает у человека, обнаружившего, что кот, которого он подобрал из жалости, уже сожрал все запасы и теперь нагло требует добавки.

— Наглец проклятый, — выдавил он сквозь хриплый смешок, который тут же перешёл в кашель. Откашлявшись, махнул рукой: — Ну сходи, коли натопишь. Дрова за баней, вода в кадке. Смотри не усни там, а то угоришь, а я постом утону в слезах от потери ценного работника.

Я не стал ждать, пока он передумает. Метнувшись на кухню, схватил каравай, тарелку с картошкой, отвар и выскочил на улицу.

Баня стояла в глубине двора. Небольшой, потемневший от времени сруб с каменной трубой. Внутри пахло берёзовыми вениками, мокрым камнем. Оставив продукты в ледяном предбаннике, я выскочил на улицу и нашёл поленницу за баней. Наколол лучин, набрал охапку берёзовых поленьев и пошел растапливать каменку.