Кашель накатывал волнами каждые двадцать-тридцать минут я сгибался пополам, хрипел, отплёвывался и снова брался за инструмент, а лёгкие свистели и булькали. Пот заливал глаза, спина ныла, а с левого запястья, где вчера порезался скобелем, начала сочиться кровь сквозь перчатку видимо, рана разошлась от нагрузки.
Когда я закончил с последней лавкой и наконец то выпрямил спину, за окнами мастерской уже была ночь. Не сумерки, а полноценная, густая, осенняя темнота, в которой окна казались чёрными провалами в стенах. Я даже не заметил, как день перетёк в вечер, а вечер в ночь. Работа затянула как бывает, когда входишь в ритм и перестаёшь замечать время. Молодёжь называет это состояние потока!
Я окинул взглядом результаты своего труда стоящие в полумгле. Полка ровная, аккуратная, за неё мне не стыдно. Два сундука. Первый работы Древомира, безупречный, второй с моей крышкой, которая, на удивление, смотрелась вполне плюс минус неплохо. Две лавки с занозами, но крепкие и устойчивые.
Оставалось сделать стол. Самая сложная и масштабная часть заказа. Плюс отшлифовать мебель и покрыть лаком. Работы ещё валом. Но за один день я сделал больше чем прежний Ярик делал за несколько месяцев.
И тут я вспомнил про Древомира и похолодел. Я собирался навещать его каждые два часа, менять компрессы, поить отваром и ни разу не зашёл! Увлёкся работой, как последний баран. Мастер лежит там один, с пневмонией, и я его бросил на весь день ради этих чёртовых лавок!
Схватив скобель я метнулся к штабелю сосновых брёвен и принялся лихорадочно срезать полосы коры. Нарезал два десятка полос, скатал в свёрток и выбежал из мастерской, даже не заперев дверь. Потом, всё потом! Сейчас важнее добежать до Древомира и убедиться, что он ещё дышит.
Бежал по тёмной деревенской улице, спотыкаясь о колдобины и задыхаясь от кашля. Ноги подкашивались, в глазах плыли круги, но я продолжал бежать вперёд, как загнанная лошадь. Если с Древомиром что-нибудь случилось, пока я тут геройствовал со стамеской…
Дверь дома была по-прежнему не заперта. Я влетел в сени, обогнул перегородку и…
Глава 4
Услышал оглушительный храп. Древомир спал лёжа на спине. Дыхание было хриплым. В лёгких по-прежнему что-то булькало и клокотало при каждом вдохе. Но он всё ещё был жив. Лицо по-прежнему было серым и потным, но синюшность губ, кажется, немного отступила.
Я осторожно приложил ладонь ко лбу мастера. Горячий, но не так, как утром, когда можно было яичницу жарить. Жар медленно спадал, и это означало, что организм борется, а отвар из еловой коры хоть немного, но помогает.