Я привалился спиной к стволу. Кора была шершавой и тёплой. Жива мягко потекла в поё тело через спину. Крохотный ручеёк, но приятный. Как грелка в холодную ночь.
Устроился поудобнее. Вернее, попытался. Поудобнее здесь было понятием растяжимым. Корни впивались в задницу. Холод лез снизу. Болотная сырость пропитывала одежду.
Кашель начался через пять минут. Сухой, надсадный, рвущий горло. Лёгкие хрипели и свистели. Каждый вдох давался с боем. Болотный воздух был худшим, что можно придумать для больных бронхов. Влажность, холод, испарения гнили.
Я кашлял так, что берёза тряслась. Согнулся пополам, зажимая рот рукавом и в свете луны увидел что на ткани остались красноватые пятна. Это была кровь.
Глава 18
На рукаве красовалась слизь с прожилками крови. Очевидно лёгкие сдавали. Да и ещё бы это было не так. Таймер то тикает.
— Чёртово болото, — прохрипел я сплёвывая на мох.
Натянув ворот рубахи на нос, я стал дышать через ткань, пытаясь согреться. Помогало слабо. В лесу то и дело что-то ухало, смех лешего проносился над кронами и исчезал без следа. Спать если честно было жутковато. Да и попробуй усни, когда знаешь что можешь не проснуться.
Дверь избы скрипнула и на крыльцо вышла внучка ведьмы. память услужливо подсказала её имя. Девочку звали Злата. Она замерла на пороге, кутаясь в шаль, а в руках держала что-то свёрнутое в рулон.
Злата спустилась с крыльца и осторожно подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Свёрток оказался шерстяным одеялом. Толстым и тёплым. Я даже ощутил от него аромат козьего молока.
Я посмотрел на Злату снизу вверх. Лицо девушки было бледным в лунном свете. Страх в глазах остался, но ещё там появились лучики решимости, с которой человек делает то, что считает правильным. Она протянула мне одеяло и я тут же его принял.
— Спасибо, — сказал я голосом севшим до болезненного хрипа. — Прости за тот случай, я не хотел.
Злата посмотрела мне в глаза и покачала головой.
— Ты не виноват. Бабушка мне всё объяснила. Теперь я знаю что ты совсем другой человек.
— Он тоже не желал тебе зла. Просто оказался растяпой. — прохрипел я кутаясь в одеяло.
— Это уже не важно. — вздохнула Злата, развернулась и ушла в избу.
Дверь закрылась скрипнув петлями, от чего вздохнул и я. Был бы хоть кусочек сала, я бы смазал петли, но и этого у меня не было. Зато дверь теперь закрывается, а это уже что-то.
Я сидел под берёзой, кутаясь в одеяло. Шерсть была грубой, колючей, но тёплой.
«Бабушка мне всё объяснила», подумал я и не сдержавшись хмыкнул.
— Кто бы мне всё объяснил, — пробормотал я глядя в ночное небо сквозь ветви берёзы.