— Сколько возьмешь?

— Время сложное, — принялся оправдываться водитель, отводя взгляд в сторону, и я как-то сразу я догадался, что сверх положенного он не попросит — так реагируют люди, которые стесняются требовать достойную оплату своего труда. — Одной солярки сколько этот крокодил сжирает! А еще обслуживать его, резину менять, расходники, объявление в газету, туда-сюда…

— Да понимаем мы все. Сколько? — повторил я вопрос Канальи.

— Тридцать, — ответил водитель грустно и сделал такое лицо, словно ждал, что его сейчас побьют.

— Годится! — обрадовался я. — Грузим.

Каналья отсчитал мне деньги мелочью, чтобы водитель думал, у меня больше нет. И нет двух миллионов в рюкзаке, я маленькая лошадка, и мне живется несладко.

Началась погрузка. Еще пять минут Каналья простоял с нами, спросил имя водителя, извинившись и сославшись на то, что сына ему оставляет, посмотрел его документы — этого печально человека звали Илья Никитич Таранов — пожелал удачи и распрощался. Затарахтев и задребезжав, грузовик с мукой уехал.

Когда погрузили «КАМАЗ» на платформу и пристроили мопед, эвакуатор тронулся — минут на десять позже Канальи.

И сразу же, грубо, без прелюдий, Таранов начал жаловаться: на тяжелое время, плохие дороги, бессовестный народ, Ельцина и коммунистов, алчных женщин и неблагодарных детей.

Он был квинтэссенцией человеческих несчастий. Наверное, в его присутствии киснет молоко и дохнут чижики. И обручального кольца на пальце нет — у жены скис мозг. Или она успела сбежать?

До чего же человек… душный — какое точное слово! Я слушал его часа полтора, кивал, когда он что-то спрашивал, отвешивал односложные реплики, а сам думал, что мне предстоит неприятный разговор с отчимом о случившемся с «КАМАЗом». По сути, из-за того, что Василий вовремя не поменял расходники, мы чуть не убились и потратили восемьдесят тысяч на эвакуатор и грузовик. Но, с другой, отчим мог на меня и наехать посчитав, что мы обращались с чужой собственностью недостаточно бережно, типа не свое — не жалко.

Ладно, посмотрим. Все равно мы договаривались, что ремонт за наш счет.

Наконец душная поездка закончилось, мы приехали к мастерской. Наблюдая, как сгружают грузовик, частично перекрыв подъезд к гаражу, я поздоровался с выбежавшим навстречу Алишером.

— Обалдеть! — воскликнул он, глянул на «КАМАЗ» и сразу поставил диагноз: — Подшипник?

— Алексей говорит, что да.

Алишер покачал головой. Из гаража выглянул белобрысый парнишка ангельской наружности, совсем юный, и исчез.

— Новенький? — спросил я, глядя на гараж, где он скрылся.