Боря вздрогнул, перевел на меня взгляд и протянул лист с рисунком, я показал «класс», и только тогда брат ответил:

— Наташка ревет, говорит, что теперь она бомжиха. Но какая она бомжиха, если у нас квартира? Тогда и мы бомжи, и все бомжи, да?

— Ну, она образно. Не хочется возвращаться на диван в кухню. Отчим в шесть утра встает и на кухню идет, будет ее будить.

— Он задолбал шастать, это да, — проворчал брат.

— Будить живых людей в шесть часов ночи! — поддержал его я.

— В общем, там невыносимо, — подвел итог Боря.

Я решил его удивить:

— А я решил сегодня снова заехать в ту квартиру. Ну, где ее парень живет. Приезжаю — везде менты. Оказалось, бандиты передрались и загремели в ментовку. Так что квартира свободная.

— Везет Наташке! — с завистью воскликнул Боря.

— Ей все равно туда нельзя, там же менты. Вот Андрей ее вернется, тогда и можно…

Клацнула входная дверь, донеслись голоса Ильи и Яна, вскоре появились и они: старший Каретников с учебниками, младший — с шахматами. Поймав его заинтересованный взгляд, Боря помотал головой:

— Не-е, я рисую.

Он не любил играть с Яном, потому что всегда проигрывал.

— Наконец-то ты пришел! — радостно воскликнул Илья. — Давай физику сделаем, а то что-то я не соображаю в этом радиоактивном распаде. Ты понял, что физюля рассказывала?

— Так меня не было вчера. Давай разбираться.

Прошлому мне школьная программа казалась адски сложной. Я нынешний понимал, что она крайне примитивна, это даже не вершина айсберга каждой науки. Еще не изуродованная ЕГЭ, нынешняя программа рассчитана на то, что ее сможет понять ученик ниже среднего, такой, как Попова или Заславский. Просто учителя, в частности наша физюля, не могут правильно донести информацию и тупо пересказывают учебник непонятным канцелярским языком.

Ян загрустил, уселся на мат и принялся играть в шахматы сам с собой. Борис рисовал, я читал учебник, а Илья ждал, когда я объясню ему тему.

Магнитофон он не принес, чтобы не отвлекал. Потому, когда в тишине грохнула входная дверь, мы вздрогнули и повернули головы к источнику звука.

— Мы кого-то ждем? — спросил я.

Илья помотал головой, всматриваясь в темноту. Ян насторожился, спрятал челкой изуродованную часть лица.

Вошел мужчина лет тридцати в кожанке и джинсах, светловолосый, большеглазый. Окинул взглядом подвал.

— Привет, молодежь! Клево тут у вас!

— Спасибо, — настороженно буркнул Борис.

— Добрый вечер… или день, — сказал я, напрягшись. — Вы кто и по какому вопросу?

— Кто из вас Павел Мартынов? — спросил неизвестный.

Вот это уже интересно! Что ему нужно⁈ Ни одного предположения!