— Ниженки машину купили?

— Какие Ниженки, — фыркнула Наташка, — это Педо, озабоченный дед. Он там дальше, возле остановки часто стоит, девок клеит.

Выпорхнувшую из машины Анечку никто не заметил, ну и слава богу.

— Школьниц? — вытаращил глаза Илья. — Дед?

Наташка со знанием дела ответила:

— Ну да. У него есть бабло, он девкам бананы покупает, колбасу, шоколадки импортные. Шампанским поит, на сигареты и колготки дает.

— Откуда такая информация? — насторожился я.

— Я не проститутка! — зашипела сестра. — Девки рассказывали, он третий год тут трется.

— Ага, — кивнула Алиса. — Все девчонки про него знают. Мы только машину видим — убегаем. И мелкие тоже. Говорят, с ним ваша Фадеева трахается.

— Фу, — сказал Ян и отвернулся.

— А родители куда смотрят? — возмутился я. — Директор на что? Третий год он тут, и никто его не гоняет?

Алиса и Наташка переглянулись. Парни просто хлопали глазами. Похоже, это девчоночья запретная тема, одна из тех, о которых не говорят с родителями, вот они и не жалуются. А парни-то и не в курсе! Тем более, педофил насильно никого никуда не тащит, соблазняет едой… Аж затошнило. Какая гнусность! Мы же не в блокадном Ленинграде, когда люди с голоду пухли! Девочки ложатся под старика за еду и право прокатиться в машине.

— Я поговорю с директором, — пообещал я. — Вообще странно, что никто этим не занимается.

— У него кто-то в ментовке работает, так говорят, — поделилась Наташка. — Не знаю, насколько правда. В общем, с ним боятся связываться.

— А я слышала про бандюков, — сказала Алиса шепотом.

С этим дедом свяжется… точнее, уже связалась наша Ниженко. Она должна забеременеть, потом — родительский гнев, позор на все село, аборт и жизнь под откос. Почему скандал не коснулся педофила, я не помню. И ладно бы Фадеева спала с извращенцем, так мышка Анечка! Впрочем, девочек, не умеющих жить, обманывают первыми.

— Нахлобучим чудовище? — пританцовывая и сверкая глазами, спросил Рамиль.

— Рам, не забывай, что ты на учете, — напомнил я. — Просто напугаем его. Окружим машину, я и еще кто-то в салон сядем, пригрозим ему. Он же не самоубийца, унесет ноги только так.

— И возле другой школы начнет ошиваться, — проговорил Илья. — Как мне кажется, это девочкам надо рассказать про него родителям, чтобы взрослые заявление написали… ну, не знаю.

Щеки Алисы вспыхнули. Неужели никто из девчонок с матерями такими вещами не делится? Ладно Наташка: с нашей мамой откровенничать себе дороже, но другие почему молчат?

Дрэк наверняка знает про педофила. Почему никак не реагирует? Или не знает?

Сегодня на большой перемене буду говорить с ним о летнем лагере и обязательно подниму тему.