Законных способов прижать педофила я не видел: нужно заявление от родителей пострадавших. Писать его вряд ли кто-то будет: либо жертвы педофила — девочки из неблагополучных семей, как Фадеева, либо не захотят предавать дело огласке и травмировать и так травмированного ребенка.

Так что придется утроить охоту на педофила. Знакомые в Южном районе у меня есть, а у тех должны быть контакты с ребятами из других районов. Раньше они дрались друг с другом, теперь пусть выполняют благое дело — педофила гоняют.

Что можно сделать еще? Узнать номер машины и навести справки о владельце через Лялину. Через нее же попытаться надавить на извращенца, припугнуть тюремным сроком и опусканием, которое гарантировано сидельцам с такой статьей. Но не заставит ли его запугивание залечь на дно и перейти к более радикальным действиям?

Хорошо, если окажется, что у него есть семья, тогда он быстренько подожмет хвост и утихнет. Когда Елена Ивановна все нам продиктовала и собралась прощаться, я поднял руку. Не то чтобы я рассчитывал быть услышанным Анечкой Ниженко, но мало ли. Учительница кивнула, я встал и проговорил:

— Елена Ивановна, известно ли вам, что недалеко от школы орудует самый настоящий педофил?

Класс грянул смехом. Фадеева уперлась взглядом в парту и сцепила пальцы. Вот кому это точно известно. Желткова покраснела до кончиков ушей. Ниженко замерла с ручкой в поднятой руке и открыла рот. Девчонки смутились, зашептались. Значит, о нем и правда знают все девочки. Знают и молчат!

— Нет, не известно, — сказала Еленочка. — Это что-то новенькое. Расскажи.

— Наверняка вы видели белые «жигули» недалеко от школы, там за рулем лысый дед. Ему интересны девочки с шестого класса по…

— И пацаны! — крикнул Заславский. — Никифоров такой был, помните? Пи… петух ма…

— Игорь! — повысила голос Еленочка.

— Ладно-ладно, все. Так вот! Они того самого, прикиньте? И говорят, брат Желтковой так себе на кроссовки заработал.

— Нет! — Вскочила Любка, сжав кулаки. — Он грузчиком работал!

— Ужас какой! — Еленочка враз выздоровела, приложила руки к пылающим щекам.

Анечка Ниженко покрылась красными пятнами, уши вспыхнули, она глянула на меня недобро. Думает, что я наговариваю на ее избранника?

— Фадеева тоже с ним терлась! — басил Игорек. — А так многие, ага. Тьфу. С дедом!

— Что ты несешь⁈ — обернулась к нему Фадеева, а ее взгляд говорил: «Попадись мне после уроков, будешь девочкам не друг».

— Гы… Правда глаза колет? За колбасу давала или за шампусик?

— Игорь! Прекрати, а то выйдешь! — рявкнула на него Еленочка.

Прищурившись, Фадеева рванула за обидчиком и погнала его по классу, опрокидывая стулья. Заславский улепетывал, дико вереща. Класс покатывался со смеху. Только Ниженко было не смешно. На ее лице было написано: «Не верю. Это не он, а кто-то другой на такой же машине».