Как и в прошлый раз, он вышел к нам навстречу, но остановился поодаль, покашлял в шарф и прохрипел:

— Простите, болею. Не подходите, не дай бог заражу. Грипп сезонный, чтоб его! — Антон Петрович покосился на Каналью и продолжил: — Жена слегла, обе дочери слегли. А мне нельзя, мне — семью кормить.

— По чем белый порошок? — спроси Каналья, у него было игривое настроение, и он сыпал шутками.

— Подорожала, уже сто сорок. — Замдир виновато развел руками и добавил: — Вы курс доллара видели?

— Сто сорок долларов за порошок? — Каналья мне подмигнул. — Хорошая цена, берем! Берем же? — Он посмотрел на меня.

— Десять тонн, — сказал я, ударил по жабьим лапкам, что тянутся к горлу.

Каналья присвистнул, мысленно все пересчитал.

— Двести восемьдесят мешков! А успеем продать?

— Успеем, — сказал я по возможности уверенно.

— А кто расписываться будет? — спросил замдир растерянно.

Мы с Канальей переглянулись, и он предложил:

— Могу я, если вы покажете, как и где.

— Хорошо, — кивнул замдир. — И печать вашу возьмите.

— В бардачке, — сказал я.

Замдир подошел бочком и прошептал, закрывая рот шарфом:

— Тут тип подозрительный приезжал, вами интересовался. Все вынюхивал, расспрашивал. Вы поосторожнее, хорошо?

— Что его интересовало? — насторожился я.

— Кто такие, откуда, как часто приезжаете. Я сказал, залетные какие-то, неделю уже нет их. Сам он не представился, зараза. Я сказал, что новые русские какие-то. Фирма «Валекс», как на печати. На «девятке» серой приезжал. Номер не записал.

— Очень интересно, — проворчал я.

— На бандита вроде не похож, худой такой, длинный, лет сорока на вид.

— Спасибо, — кивнул я. — Постараемся быть осторожными.

Кто это, интересно? И чего ему от нас надо? Уж вряд ли муки.

— Этого только не хватало, — сказал Каналья. — Где-то вы здорово засветились, и наше предприятие может быть опасным.

— Узнаете, что это за человек? — попросил я Антона Петровича.

— Очень постараюсь.

Я был уверен, замдир не обманывает, потому что платящих клиентов у них единицы, мы на вес золота, и он сделает все, чтобы нас не потерять.

К нам вышла бухгалтерша, жестом поманила за собой, и Каналья, взяв печать из бардачка, последовал за женщиной, я топал рядом с ним, потому что деньги-то были у меня, и думал, успеем ли мы за сегодня продать десять тонн, это миллион четыреста! Тысяча баксов!

Помимо муки, я купил десять мешков отрубей — бабушку порадовать. Ну а один мешок я рассчитывал распотрошить и разделить: часть маме, часть — Лидии, бабушке, а что останется — голодающим гопникам. Похоже, трое из них, включая Зяму, и правда голодали. Хотя толку с той муки, когда родители алкаши?