Машины стали притормаживать, скатываясь с горы. Завоняло жжеными тормозами. Каналья тоже притормозил. Когда скатились на дорогу без уклона, я увидел гаишника с волшебной палочкой, которая все превращает в деньги. Он повернул голову и посмотрел на нашу машину глазом-рентгеном. Грузовик перед нами по мановению его волшебной палочки свернул в кармашек. Я вцепился в подлокотники. В голове крутилось: «Чур меня, чур меня».

И вдруг гаишник отвернулся от нас, словно мы и правда стали для него невидимыми.

— Как? — спросил я, когда мы проехали пост, и сам ответил на свой вопрос, увидев прислоненную к стеклу табличку «пустой».

— Такое вот заклинанье, — отшутился Каналья. — Срабатывает не всегда. Если все-таки остановят, можно отбрехаться, мол, бес попутал, забыл, простите, мужики.

Следующий необъездной пост гайцов был перед курортным городом. Я волновался уже меньше: волшебная табличка опять сработала, после чего Каналья сказал:

— В заклинание можешь не верить, но его вклад в это все тоже есть. Куда сначала?

— А давай туда! — я указал на приморский поселок у подножия горы. — В Черкесовку!

Доехали мы туда за пятнадцать минут, свернули с главной и покатили вниз. Когда добрались до первых домов, я сказал:

— Тормози, по дворам пройду с рупором. Он хреновый, но внимание привлекает.

— Тебя подстраховать? — спросил Каналья и вылез, не дожидаясь ответа.

— Необязательно. Сейчас опять тетки на тебе повиснут.

Каналья забрал у меня рупор.

— Можно?

Повертев его в руках, он как крикнул:

— Мука! Хорошая! Дешевая! Только с завода. Мука! Налетай — разгребай.

Мы пешком направились вдоль улицы вниз. Из-за деревянного забора выглянула бодрая старушка.

— Что такое, сынки?

— Муку продаем, красавица, — обворожительно улыбнулся Каналья.

Старушка сразу помолодела лет на десять, приосанилась, поправила прядь волос, выбившуюся из-под платка.

— Мука! А почем килограмм?

— Почем она сегодня? — спросил меня Каналья.

— Двести восемьдесят, — ответил я. — На рынке она уже дороже трехсот. Но мы мешками продаем.

— Ох, мальчики, одна я, не надо мне столько. А вот соседке моей, может, и сгодится. Я у нее пару килограммов и куплю. Сейчас!

Старушка исчезла из виду.

— Валя! Валя! — прокричала она, и донеслось женское бормотание.

Мы с Канальей переглянулись, и я сказал:

— Ты лучше научи меня заклинанию, которым ты женщин очаровываешь.

Он подмигнул.

— А что, тебе есть кого очаровывать?

На ум пришла Вера, и я смутился, а Каналья продолжил:

— Все просто. Каждая женщина в душе — юная красавица. Когда ты сам в это веришь и обращаешься с ними так, они расцветают. И все. Меня мама этому научила, земля ей пухом.