А вот с Геннадием Константиновичем я поговорить не успел, потому что освободился после девяти — заходил к Лидии, спросил, все ли готово к суду, который состоится в понедельник. Вроде и не видел детей всего ничего, но казалось, что Бузя повзрослел и подобрался, Света и Ваня, еще недавно гремевшие костями, набрали в весе.

Если Лидии не откажут в усыновлении, то дети пойдут в школу в апреле. Она уверяет, что занимается с ними по школьной программе по учебникам, которые я взял в нашей библиотеке, и они полностью готовы.

Будучи гражданином ответственным и законопослушным, вместо того, чтобы воспользоваться случаем и утром поспать подольше, я вместе с братом и сестрой поднялся чуть свет и поехал в школу на мопеде — отпрашиваться у дрэка.

Можно было бы просто остаться дома и передать учителям, что заболел, но я предпочитал не портить отношения с директором. Да и пример для друзей, которые на меня равняются, будет не самым лучшим.

Потому полвосьмого я уже топтался на пороге закрытой школы. Из-за стекол на меня зверем глядела техничка в выцветшем синем халате и косынке — воплощенное концентрированное зло для любого школьника — с ненавистью терла пол.

Дверь была закрыта, но, насколько я знал, директор в последнее время приходил на работу на час раньше. Значит, он был уже здесь, вот только как к нему попасть, когда вход караулит этот цербер?

Смиренно ждать я не собирался и постучал в стекло. Техничка как раз была возле окна. Бросила швабру и вызверилась:

— Чего приперся в такую рань?

— Мне нужен директор…

— Тама он, в кабинете трудов.

Техничка указала направление и занялась уборкой.

Во время урагана на крышу этого отдельно стоящего здания упал тополь, после нового года крышу починили, и у нас было где под руководством дрэка собирать табуретки или, как на прошлом занятии — тумбочки. Причем их собирали и мы, и параллельный класс, и десятый с одиннадцатым.

Ужасный уличный туалет, где Рамиль вступился за Алису и пырнул насильника, развалило, но никто не стал его восстанавливать — на перемене мы бегали по нужде в школу или пышные кусты сирени.

В здании, где проходили уроки труда, было темно, сыро и мрачно. Стены пестрели названиями рок-групп и фаллическими символами, пахло сосновой доской. Когда в соседнем кабинете куховарили девчонки, преобладал запах стряпни.

Дверь в кабинет была открыта, там визжала циркулярная пила, потому я стучать не стал — все равно не услышат, — а просто вошел. Директор стоял спиной, пилил лист ДСП, в стороны летела стружка.

— Здрасьте, — гаркнул я, когда пила смолкла.