— Пошла вон, ведьма! — крикнула Наташка, глядя мне за спину.
Там высилась медсестра-горилла.
— Я не сумасшедшая! Развяжите меня! — Наташка дернулась и разрыдалась.
Не похоже на припадок, похоже на обычную женскую истерику. Я обнял Наташку, она дрожала всем телом, скользкая щека скользила по моей щеке.
— Пашка, я не сумасшедшая. Я спросила, что со мной. Она мне сказала, что я никогда… что я… я… бесплодная… дефективная. Что я уро-од! Зачем жить, если я — дефективный уро-од⁈
— Кто сказал?
— Врачиха. Лы… лысая.
— Фашистка, — откликнулась толстая страшка под капельницами. — Довела девочку.
И тут внутри меня будто бы оборвалась струна. Я распрямился, развязал сперва ноги, потом руки сестры, обернулся к медсестре, рассчитывая отбиваться от нее, но прочел на ее некрасивом лице… понимание. И тетки в палате смотрели с пониманием.
Наташка была только в трусах. Закутавшись в простыню, она свернулась калачиком. Вдохнув и выдохнув, я снял рюкзак, погладил ее по голове и сказал:
— Эта лысая — дура и мизантроп. Она ненавидит людей. Я разговаривал с той, что тебя спасала. Она сказала, так бывает, но ничего фатального, ты сможешь выносить и родить. Если совсем уж случай тяжелый, то делают операцию, после которой ты все сможешь. Ты ведь тяжелое подняла и спровоцировала… Так что ничего фатального.
Наташка судорожно вздохнула и пролепетала:
— Зачем же так… если это неправда… Или ты врешь?
— Можешь поговорить с Юлией, она грамотная, но сегодня не дежурит. Я не разбираюсь в женских болячках, откуда бы мне такое знать? Просто передаю то, что она мне рассказала.
Я положил цветы ей на тумбочку, вытащил тормозок с едой.
— Вот, это тебе, поешь.
Меня еще трясло от злости, но я заставил себя успокоиться. Надо быть решительным и холодным, иначе ничего не получится. Другой бы на моем месте желал Крюковой смерти, мучений, болезней, но что это изменит? Только умножит зло, которого и так с избытком. У меня для нее было кое-что полезное. Только получилось бы.
Глава 9 Эмпатия
Постучав в кабинет заведующей, я решил не дождаться приглашения, подергал ручку двери — она была закрытой. Хотелось ударить ее. Широким шагом я направился к сестринскому посту, но там никого не оказалось. В манипуляционной женщина средних лет раскладывала стеклянные шприцы по стерилизационным боксам. Встрепенулась на мое «здравствуйте», вскинула голову.
— Не знаете, где Екатерина Юрьевна? Срочно нужна.
Отведя взгляд, медсестра сказала:
— На планерке, наверное.
— На планерке? В такое время?
— В курилке, какая, нафиг, планерка, — протараторила пробегающая мимо постовая медсестра.