До палаты, где лежала сестра, я дошел нормально, потянулся к ручке… одной, двум трем. Они закружились, и я не смог ухватиться, уперся в стену, тяжело дыша. Мир ходил ходуном, сердце выскакивало, пот хлынул градом.

Это что же, я в обморок собрался? Еще и тошнит. Я сглотнул вязкую слюну, и тут мир начал темнеть, словно кто-то крутил кнопку телевизора, убавляя и убавляя яркость. Представив, как валяюсь посреди коридора, я устыдился собственной слабости — как барышня, ей-богу! Это и удержало меня от падения. А потом кто-то взял под руку, и будто издалека донесся встревоженный женский голос:

— Что с тобой, тебе плохо?

— Нормально, — не признал свою слабость я и попытался отодвинуть того, кто меня схватил.

Куда идти, я помнил. Доберусь до ближайшей кровати, сяду, отдышусь — авось никто не заметит, что я поплыл.

— Где ж нормально? Ох ты ж… Света! Света, принеси вату и перекись! — прозвучало уже ближе.

Меня куда-то отвели, я сел, вероятно, на кровать, глубоко вдохнул, и яркость начала возвращаться: в темноте проступили очертания предметов, светлое пятно окна, человек возле него. Кровати, тумбы, люди. Потом мне запрокинули голову, вытерли лицо и сунули что-то в ноздрю.

— Она тебя избила? — села рядом Наташка. — Меня била, когда привязывала, сука!

Я хотел опустить голову и вытащит вату из носа, но постовая медсестра, та самая, некрасивая, схватила меня за руку.

— Посиди так. У тебя кровь из носа пошла, вон какая лужа набежала.

В голове немного прояснилось. Как-то мы с Наташкой почти синхронно закровили.

Интересно, почему так? Из-за того, что много сил потратил на внушение? Такого рода внушения всегда будут сопровождаться кровотечением? Или просто совпало? Как бы ни хотелось думать, что это так, я понимал, что это не совпадение.

— Никто меня не бил, психанул просто. Сильно психанул, вот и…

— Выходит, психовать тебе нельзя? — проговорила Наташка с сочувствием.

И все равно я считал наказание недостаточным, как, наверное, каждый человек, который не видит результат мести. Тот, кто на левом плече, подначивал, хотел насладиться мучениями жертвы.

Убедившись, что мне ничего не угрожает, медсестра ушла. Я нашел дежурного врача, это был пожилой мужчина, который аж расцвел, увидев лицо мужского пола в женском царстве, спросил, можно ли забрать Наташку домой, тот ответил, что не желательно, возможны осложнения. Я немного настоял, сказал, что под мою ответственность, врач попросил расписку, даже не спросив мой возраст. Всем было на всех плевать.

Наташкин халат вернули, весь перепачканный застывшей кровью, тут-то я и понял, что ехать ей не в чем. Вызывать такси и в таком виде ее везти? Или сгонять домой за одеждой? Какой там, я ведь на автобусе приехал. Или, может, пусть еще денек побудет под присмотром? Я скосил глаза на Наташку, с брезгливостью надевающую грязный халат расцветки, как цыганский платок — черный с розами. Нет, неизвестно, как сегодня себя будет вести Крюкова. Вдруг яриться начнет, на людей кидаться, как бешеное животное? Наташка — моя сестра, значит, первой попадет под раздачу.