— Пока не обращались эти упыри, — ответил он. — Захотят ведь бесплатного ремонта, как только узнают, что у меня есть машина, а значит, я нуждаюсь в их покровительстве.

— Если у него советская машина, почему бы и нет? Ты ему — ремонт, копеечный, кстати, он тебе — иммунитет на дороге. Это гораздо дороже.

Каналья задумался, кивнул.

— Да, неплохо бы на генерала выйти или на полкана, они в разных регионах дружат, тогда можно было бы гонять фуры из Москвы и нехило тут развернуться. Правда, вооруженное сопровождение нужно, но это второй вопрос. Гаишники — это гарантированные убытки на каждом посту. А так пропускать будут. У них же наверняка иномарки, а кроме меня, их в городе никто не ремонтирует…

Он в сердцах ударил ладонями по рулю.

— Как я это все ненавижу: коррупцию, кумовство, взятки, бандюков. И теперь сам в этом по самые уши. Черт.

— Я тоже ненавижу, — вздохнул я, — но они правят миром, не мы.

— Если есть добро и зло в… метафизическом смысле, то миром правит Сатана, — поделился соображениями Каналья. — Я давно это понял, до службы еще. А во время службы уверился окончательно, потому и запил.

— Попытаемся что-то с этим сделать, — улыбнулся я. — Не сейчас, позже. Не глобально, так хоть локально.

Каналья недобро улыбнулся, помолчал немного и не выдержал, выпалил:

— Наивный чукотский юноша! Кто тебе позволит что-то изменить? Только высунешься — сразу башку снесут. Мир он спасать вздумал! Сиди тихонько, целее будешь.

Он повернул голову, встретился со мной взглядом, и уверенности в его глазах поубавилось. Если бы он знал, что я не собрался, а уже вовсю спасаю мир, причем весьма успешно!

Мы без проблем доехали до нашего города, постояли в пробке среди пыхтящих грузовиков, проехали насквозь заводской район, и машина запетляла на серпантине, собирая хвост недовольных водителей легковушек. Сжалившись над ними, Каналья съехал в карман, и легковушки, благодарно мигая аварийкой, вырвались на свободу.

Глядя на них, Каналья удовлетворенно сказал:

— Мелочь, а приятно.

А мне подумалось, изменит ли хоть что-то этот его поступок. Может, водитель приедет домой не злым, не наорет на жену, которая работает в операционной, она не проплачет всю ночь и не забудет салфетку в больном во время операции. Больной, соответственно, не умрет.

Пропустив колонну, мы поехали дальше, и вскоре начался мой любимый участок дороги: с одной стороны — искрящееся море, с другой — горы с шапками из облаков. Перед норд-остом облака будто бы уплотняются и начинают стекать по оврагам, словно лавины в замедленной съемке. Это видно и из Николаевки, но, когда находишься ближе, дыхание перехватывает, так и кажется, что вот-вот реальность снимут с паузы, белая волна хлынет вниз и сметет стоящий у подножия курортный городок, где я удачно продавал кофе. Теперь на столь мелкую прибыль не хочется тратить выходной. Хотя народ наверняка соскучился по кофе, и можно уступить кому-то место, например, Дену Памфилову, который мертвого уговорит.