— М-м-м, — простонал разбуженный Боря, перевернулся на другой бок и засопел.

А я сидел и заполошно дышал. Что это было? Мне расширили функционал? Теперь я могу дарить какие-то подарки знакомым. Не друзьям — именно знакомым. Причем не всем, а тем, о которых и думать забыл.

Почему именно они? Что связывает эту четверку? Да ничего, на первый взгляд. Только то, что все они подростки, которые так или иначе соприкасались со мной. Я им ничего не внушал, жизни их не спасал. А может, они просто обладают какими-то подходящими качествами? Но для чего?

Не подложил ли я свинью Тиму с этим подарком?

Или мой утомленный заботами мозг просто показал мне бредовый сон? Интуиция подсказывала, что это не сон, у меня и правда появилось больше возможностей, просто я не разобрался, в чем именно они заключаются. И если я — тот, кто влияет на реальность, то и подарки мои как-то влияют на нее позитивно? Вряд ли то, что произошло — ничего не значащее событие.

Что изменилось бы, если бы я выбрал не Тимофея?

А раз я выбрал его, что Тим ощутил, этот подарок получив? Да и что за подарок?

Хотелось заорать от бессилия. Почему я должен действовать вслепую, исследовать возможности наощупь? Почему бы просто не написать инструкцию, что мне следует делать и зачем, а чего делать не следует.

Рухнув на кровать, я закрыл глаза, но заснуть так и не получилось, в голове сразу появлялась та иконка-коробочка. Что внутри⁈

Сон как рукой сняло. Было четыре часа ночи, за окном шелестел дождь, но не убаюкивал. За последние дня я так устал, как в жизни не уставал. В шесть утра мне собираться на работу с Канальей, ведь субботу я пропустил, а сон не идет! Буду ползать, тупить и зевать.

Пришли мысли о Вере и Каналье, я скрипнул зубами и окончательно расхотел спать. Нужно попросить его оставить Веру в покое. Вряд ли он откажет мне, ведь у него баб — хоть в самосвал грузи. Придется признаться, что Вера мне нравится, да. Но лучше так, чем потом кусать локти.

Опыт взрослого усмехнулся. «Собака на сене! И что, ты теперь всех кавалеров от нее будешь гонять, чтобы она ждала три года, пока ты вырастешь? Ей будет тридцать, тебе — восемнадцать. Это слишком большая разница. Лучше забудь о ней».

С Канальей я все равно поговорю, он поймет. Мало того, мне хотелось хоть с кем-то поговорить об этом, иначе дурацкое чувство выжжет меня изнутри.

Сообразив, что уснуть уже не получится, я на ощупь нашел старый рюкзак, вырвал двойной лист из тетради по математике. Переступая через разбросанные на полу подарки, многие из которых так и не вскрыл, я направился на кухню.