Итак, освободимся мы хорошо если в десять утра. В час-два дня доберемся до места и будем торговать до упора. Еще мне надо сегодня же отправить письмо Тимофею, а то я изведусь. И так ответа ждать дня три в лучшем случае — столько будет идти письмо в Саранск. Хорошо если Тим позвонит, а если подумает, что это блажь, и ответное письмо напишет? Тогда минимум неделю ждать.

Но все-таки больше меня волновала Вера.

Я заходил туда-сюда по крошечной кухне, ощущая себя запертым и поглядывая на пузатый круглый будильник, который забрал у родителей — нам он нужнее, а мне он необходим еще и как арт-объект-символ эпохи. Мысли снова переметнулись к грядущему разговору с напарником. Как его начать? Прямо? Так, мол, и так, люблю ее — не могу, оставь в покое мою женщину, тебе ведь все равно. Или издали? Как погуляли? Что ты думаешь о Еленочке? А что о Карине?

Разберемся. Открываться жутко не хотелось. Хотя я понимал, что это правильно — обозначить сферу своих интересов. И память взрослого пыталась убедить, что так правильно, но я-нынешний сопротивлялся всеми конечностями, будто бы собрался рассказать, где находится дверь в волшебную страну, а если туда сунется чужак, она просто исчезнет.

Донесся рокот мотора, и я принялся одеваться.

Взял новый подаренный рюкзак со множеством карманов, проверил их, чтобы ничего не забыть, прихватил зонт и рванул в утреннюю черноту.

К сожалению, тентованный грузовик нам сегодня не перепал. На дороге стоял, разрезая туман светом фар, наш верный «Зилок». Я вскарабкался, плюхнулся на пропахшее бензином сиденье, Каналья кивнул мне и сказал:

— Нет у него тентованных машин. Вообще. — Он погладил руль. — Этот старичок хоть и поживший, а ни разу не подвел. После всего, что между нами было, мы просто обязаны на нем же… его купить.

— Ты разговаривал об этом с Завирюхиным? — вскинул бровь я, отодвигая беседу о Вере на второй план.

— Списывать и сбывать за копейки он его отказался, — отчитался Каналья.

— За какие копейки? — возмутился я и хлопнул по торпеде. — Мощный зверь! Ему еще жить и жить. Да и жалко Завирюхина, нормальный мужик. Больше чем уверен, что он эти деньги не в карман положит, а пустит на развитие предприятия.

— Ну да.

Каналья не спешил трогаться, чтобы можно было нормально поговорить, без рева мотора.

— А сколько денег хочет? — поинтересовался я.

— Два куска зелени, — ответил напарник. — Нормальная цена, я считаю. На пятьсот баксов ниже рынка. Были бы деньги — купил бы.

— Так давай, в хозяйстве пригодится, — предложил я. — По выходным будем калымить.

— У меня только штука есть. — Каналья погрустнел, затарабанил пальцами по рулю. — И я понимаю, что для тебя это бешеный риск. Если с недвижимостью можно перестраховаться, покупая ее пятьдесят на пятьдесят, то с машиной сложно. Может же случиться, как с твоим отчимом. К тому же я теперь защищен, у меня крыша есть в виде афганцев. Захочу тебя кинуть — ты ничего не сделаешь. И не стоит забывать, что человек внезапно смертен. Вчера все было хорошо, а завтра — хлоп! Инфаркт, инсульт, авария. Придет двоюродная сестра, скажет, что все мое теперь ее собственность — и что?