Люба упорно зубрила умножение на семь, вокруг вился Маклауд, терся вибриссами, бодал девушку, будто бы уговаривал не расстраиваться.

Я ловил себя на мысли, что Любка вроде бы простая, как дважды два, но я совершенно не понимаю, что происходит у нее в голове. Наверняка она о чем-то мечтает. О чем? Обо мне — это очевидно. А еще? Чтобы ее любили — наверное. А что ей нравится делать? Как она проводит досуг? Я даже представить не мог. Говорят, все девчонки мечтают выйти замуж по любви. Что-то подсказывало — не в Любкином случае.

Если прямо спросить, она может закрыться, потому я поделился своей мечтой, что мне хочется иметь свою гостиницу, общаться с людьми, организовывать их досуг, смотреть, как они радуются.

— А мне хотелось бы парусник, — признался Илья. — Чтобы ходить в кругосветку, ездить везде, как Дроздов или Кусто. Высаживаться на необитаемых островах, попасть в Новую Зеландию и увидеть киви.

Вот это неожиданно!

Люба с радостью поддержала беседу на тему, кто о чем мечтает:

— А мне хотелось бы лошадь. Но мама никогда не разрешит ее завести.

Мы с Ильей округлили глаза.

— Почему именно лошадь? — удивился Илья.

— Они очень умные, большие и красивые. Я как-то каталась на лошади, все помню. Так классно было! Думала — страшно, а нет. — Подумав немного, Любка продолжила: — А еще лучше — целую конеферму. Ну, где коней выращивают, чтобы они бегали наперегонки. — Ее глаза заблестели. — И быть скакуньей. Скакать на лошади по кругу. Обгонять всех.

— Необычно, — оценил Илья.

С нами она просидела до вечера, по простоте душевной рассказала все о себе, о матери, брате, о соседях, авансом пригласила нас на день рождения шестнадцатого июля.

С ней было тяжело, как с маленьким ребенком. Есть вопрос, помогающий психиатрам идентифицировать умственно отсталого, и я задал его Любке.

— Люба, а чем отличается птица от самолета?

— Птица живая, самолет нет, — ответила она.

Умственно отсталые начинают искать отличия, упуская главное. Значит, она просто глупенькая. Ай-кью у нее, как у Смита из «Чужих» — восемьдесят пять.

Скорее всего, сегодня на тренировке она покажет нам кузькину мать.

Мы с Ильей и Яном пришли на базу первыми, взяли магнитофон и включили его. Теперь уже не стесняясь, Любка ходила по залу разинув рот и разглядывая Борины рисунки. Илья шептал мне на ухо:

— Ну вообще, смотришь на человека, и можно предположить, что в нем откроется. Но в ней… я не могу ничего увидеть.

— В Тиме тоже никто не мог увидеть талант, — возразил я. — Посмотрим.

Ненадолго пришлось выйти, чтобы Любка переоделась. Сегодня у нас борьба, а значит — рыжий богатырь Нага Амзанович. Забавно получилось, что русский парень Антон Елисеевич на кавказца, причем весьма агрессивного, похож гораздо больше этого добряка-абхазца.