— Это кто? — вытаращила глаза Лихолетова.

А вот Памфилов одноклассника узнал, воскликнул:

— О-о-о… О-чу-меть! Чумандос! Ну ты ваще!

Чума улыбнулся, демонстрируя блестящие брекеты на отбеленных зубах.

— Чумаков? — прищурилась Гаечка и отступила на шаг.

— Представляю вам Юрия Чумакова, — торжественно произнес я. — Улучшенная версия!

— Офигеть! — Памфилов полез обниматься, похлопал Чуму по спине. — Не узнал бы. Богатым будешь!

С радостным криком на Чуме повис Каюк. Пошел Чума по рукам. Он не смущался, радостно скалился. Я наблюдал за ним и отмечал, что у него остались повадки… волчьи, что ли: поворачиваться всем корпусом, бычиться, отпускать странные междометья. Но все равно земля и небо в сравнении с тем, каким он был.

Димоны и девчонки держались на расстоянии — помнили, как он весь класс третировал. Любка и вовсе попятилась.

— Познакомься, Юра, это Тимофей, ­— представил я бывшего толстяка и нынешнего героя.

Парни пожали друг другу руки, и Чума подошел к Любке, которая пятилась от него по старой памяти.

— А ты вчера приехала, да? — не узнал Чума Любку, принял за москвичку. — Как тебя зовут?

В его глазах читался неподдельный интерес.

— Люба, — хрипнула она, коснулась пальцами протянутой руки и сразу же отдернула их.

Мне подумалось, что, если верить приметам, у нас в компании уже трое богатых: Любка, Тимофей и Чума — те, кто изменился до неузнаваемости.

— Это ж наша Люба, не узнал, что ли? — усмехнулся Памфилов и хитро прищурился.

Чума шагнул к оцепеневшей Любе, просканировал ее взглядом, оттопырив губу. Видимо, он мысленно перебирал известных ему Люб и не находил соответствия.

— Ну же, — подсказал ему я, — наша одноклассница Люба.

Удивленный возглас потряс окрестности:

— Желтизна⁈

Любка выдала умное ругательство, коим Чуму обзывала Баранова:

— Чумной бубон!

— Ой да ладно! — оскалился он и восторженно проговорил: — Какая ты красивая! Просто обалдеть!

И сгреб ее в объятиях — Любка аж крякнула.

— Ты тоже ничего, — оценила его преображение Лихолетова и покосилась на Тимофея — он ей явно нравился.

Голос свирепой технички Валентины будто окатил нас холодной водой.

— Эй, молодежь! Сколько вас ждать? Идемте, я вам инвентарь выдам.

— Вы ща куда? — просил Чума.

— Кинозал мыть, — ответил я, — чтобы вы в лагере не скучали, и вам было где фильмы смотреть.

— Давай с нами! — пригласил его Каюк.

Чума поправил рюкзак и развел руками.

— Мне типа нельзя. Ща вещи надо раскладывать, заселяться, то-се. Вечером, короче, смогу.

Мы вошли в школу, Чума — за нами, тараторя:

— Как пацаны? Крючок, Алтанбай?

— Работают на стройке, деньгу заколачивают, — сказал я. — И Заславский с ними.