— Давайте уже начнем, — вздохнула Любка и забрала веник у Кабанова.

— Зал такой огромный, — тоскливо проговорила Гаечка. — И между рядами неудобно мыть и подметать.

Она подняла-опустила спинку кресла, чихнула.

— Фу, ну и пылище! Тут задохнуться можно. Давайте я пылесос принесу, это же стыд какой-то!

Она вела себя достойно, не третировала и не подкалывала Любку, смирилась и делала вид, что ее нет. Илья поставил магнитофон на подоконник, включил «Агату Кристи»: «Давай вечером с тобой встретимся».

Командование взяла Лихолетова, разделила зал на квадраты, поставила мойдодыровых воинов на позиции: один метет, другой следом пол моет. Памфилов снимает паутину. Младшие — Боря, Ян, Каюк — протирают подоконники, батареи, подлокотники.

Сама она взяла в углу стопку газет, тряпку и сказала:

— Я буду окна мыть. Дверь не закрывать! Пусть помещение проветривается. — Рая распахнула все окна.

Мне подумалось, что из нее получится идеальная жена — из тех, что и коня, и слона. Памфилов еще раз стукнул по полу посохом и распорядился:

— Ать-два, к уборке пр-риступить!

Мы с ним стояли на ведрах, бегали в школу за водой, потому что имеющаяся становилась коричневой после первого ополаскивания тряпки. Свирепая техничка Валентина нам радостно помогала: отдавала заранее заготовленные ведра с водой.

После второй ходки я услышал в кинотеатре ревущий трактор. Точнее, если бы туда загнали трактор, звучал бы он именно так. На деле оказалось, что это Гаечка приволокла пылесос «Ракета» и принялась пылесосить мягкие стулья, заплесневелые и пыльные.

Работа кипела. Лихолетова мыла стекла тряпкой, а натирала газетами. Тимофей стоял рядом, на случай если она начнет падать. Девчонки вымыли половину зала. Я отправился протирать мягкий экран, который тоже знатно запылился. Илья выключил магнитофон, потому что пылесос ревел громче, и мы по очереди жалели, что в комплекте к нему не продаются наушники.

Вода пришла в негодность в очередной раз, и мы с Райко, который сменил Памфилова на ведрах, рванули наполнять их. Двор к тому времени опустел — начался обед, и гости отправились в столовую, двор пересекала лишь единственная пожилая женщина в длинном пестром платье.

Валентина уже наполнила ведра, и я подхватил два, Петя Райко — еще два, и потащили их к кинотеатру. Ощутив направленный на меня требовательный взгляд, такой, что хотелось почесать между лопаток, я запрокинул голову и увидел за окном учительской наблюдающего за нами директора.

Показалось, что он растерялся, отшатнулся, но снова прильнул к стеклу и помахал мне рукой.