— Ничего себе ты сильный! И меня можешь поднять? Одной рукой?

Поставив продукты возле отключенного холодильника, ржавого, но рабочего, Тимофей распрямился и чиркнул головой о потолок, подумал, что он вырос из этого домика, как из тесного школьного пиджака.

— Поднять тебя, говоришь? — хищно оскалился Тимофей, изображая киношного злодея. — Но прежде надо поймать! Спасайся!

Света рванула прочь с радостным визгом, Тимофей ломанулся за ней, долго гонял ее по огороду, пока она не позволила себя поймать. Потом он поднял ее одной рукой, а второй посадил себе на шею и долго катал под радостный визг, на крики из дома выбежал ее брат, который смотрел какой-то фильм, и Ваня тоже немного побыл наездником.

Когда дети накатались, Тимофей спросил:

— А где третий мальчик? Как его зовут? Мы так и не познакомились.

— Коля! — протараторила Света, опережая брата. — Но все его зовут Бузя. Потому что много бузел.

— Смешно, — оценил Тимофей.

— Он маме помогает и машины за деньги моет, — похвастался Ваня.

— Где у вас лопата? — Тим огляделся. — Надо собаку похоронить, отравили ее.

— А наш Лаки что попало не ест! — Гордо выпятила грудь Света. — Его отравить нельзя.

— Как вы так его научили? — спросил Тимофей, глядя на Свету, волокущую лопату.

— Дед Степан приходил, тренировал. Его собаки тоже едят, только когда хозяин разрешит.

Хоронить Зосю пошли втроем. Тимофей завернул окоченевший труп в кусок рваного брезента, долго долбал каменистый грунт, пока не выкопал яму нужной глубины. Пока он рыл могилу, дети собирали цветы — сурепку, какие-то сиреневые, запоздалые одуванчики.

Когда Тимофей закидал собаку землей, на могиле выросла целая куча цветов.

— Ты была хорошей собакой, — торжественно проговорила Света. — Мы тебя любили.

— И будем помнить, — добавил Ваня.

Закончив с похоронами, Тимофей натянул гамак между шелковицей и абрикосом, и его тотчас оккупировали дети, чуть не подрались за право обладания им, пришлось вести их на море. По дороге на пляж Тимофей узнал, что Лидия разрешает им самим ходить, потому что они жили на улице, купались сами, и ничего. А еще Света торговала кукурузой, и у нее были деньги, а в этом году Паша кукурузой уже не занимается, но мама обещала печь пирожки на продажу, когда отдыхающих станет больше, в июле, например.

Что жить у Лидии — идея так себе, Тимофей понял уже по дороге обратно. У него голова лопалась от Светкиной стрекотни, такой она оказалась активной. Всю свою жизнь рассказала — и про детдом, и бродяжничество, и добрых бабушку с дедом, и нехороший класс, где дразнятся. Родителей девочка не помнила.