Интересно, поддержал бы такое мое решение дед?

Трудно сказать, Тимофей был его ставленником, дед принял решение и уехал, я же сильно усложнил себе жизнь, потому что ясно: Любка тут из-за меня, возможно, она не понимает, что все испытания, которые предстоят пройти, нужны ей прежде всего, и воспоследуют обязательства.

В общем, настроение было испорчено. Нужно привыкать, потому что такая возня всегда будет в коллективах. Хорошо хоть крысы у нас нет. Пора создавать другие ячейки для людей попроще. Гаечка вызвалась взять на себя медийную часть и, презрев социофобию, стать куратором сообщества девочек. Похоже, она провалила собеседование на эту должность.

В то, что Гаечка ушла навсегда, я не верил. Обязательно поговорю с ней с глазу на глаз, когда она остынет. Надо было — раньше, но что теперь сделаешь. В конце концов, если Любка не приживется или не потянет нагрузку, можно ее перевести в другую ячейку.

Лихолетова уже не радовалась, потому что понимала последствия. Зато Тимофей, лучезарно улыбаясь, подошел к Любке и протянул ей руку.

— Поздравляю, Люба, добро пожаловать в клуб!

Она радостно потрясла его руку и сказала:

— Спасибо! А как тебя зовут?

Памфилов закашлялся, аж пополам сложился. Распрямившись, воскликнул:

— Та-дам! Его имя звучало раз тридцать.

Любка захлопала глазами. Вряд ли она не запомнила редкое имя, скорее всего, просто не слушала, о чем мы говорили у Илоны Анатольевны — зачем ей лишняя информация?

— У этого компьютера маленькая оперативная память, — прокомментировал Ян.

Его мало кто понял, в том числе — Желткова, о которой шла речь.

Люба заулыбалась, приложила руки к груди и заговорила, закатывая глаза и надувая пузырек слюны в углу рта:

— Спасибо! Я такая радая! Я все сделаю, что вы скажете!

— Никогда так не говори, — принялась ее воспитывать Лихолетова.

— А че я? — удивилась Любка. — Я радая. Че мне?

К ней подошел Памфилов, протянул руку и велел:

— Целуй, тварь дрожащая! — Он встретился глазами со взглядом недоумевающей Желтковой, тряхнул рукой. — Целуй, ну, че жмешься⁈

Вскинув брови, Любка посмотрела на меня, ища защиту. Вспомнилось, как мы гоняли Тимофея, и я сказал:

— Минуту назад ты пообещала, что сделаешь, что угодно, так? Это значит, что ты подписалась и на то, чтобы целовать нам руки. Денис безобидную вещь попросил. А мог бы попросить денег или чего похуже. Если бы это была другая компания, и ты отказалась целовать его руку, тебя бы с позором выгнали. А так ты запомнишь, что нужно следить за своим языком и не обещать того, чего не выполнишь. Запомнила?

Губы Любки задрожали, и Тимофей поспешил ее утешить: