Вернулась Илона Анатольевна через несколько минут с горящими глазами и поделилась:

— Да, действительно такое есть. На тренеров конного спорта никто не хочет идти, там большой недобор. Нужно обязательно попробовать просунуть туда нашу Любу.

— В Майкопе? — уточнил я.

— Если точнее, в Курганнинске, в поселке.

— Так Майкоп и Курган — это разные регионы, — сказал я, не разобравшись. — Три тысячи километров от нас, Люба не осилит!

— Не Курган, Курганнинск, триста километров всего. — Наша классная задумалась. — Но Люба, она же как маленький ребенок. Нельзя ее одну отпускать.

— Надо сперва спросить, захочет ли она уезжать из дома. Она и правда, как ребенок. Поедет — потеряется.

Илона Анатольевна загрустила.

— Ты прав. Сильно далеко. Может, что поближе есть. Но в нашем городе точно нет, и ей в любом случае придется уезжать, жить в общежитии. Надо с ней поговорить.

— Беру это на себя. Она сегодня вечером придет, и поговорим, все выясним. Вдруг мы и правда зря суетимся?

Илона Анатольевна посмотрела с нежностью.

— Жалко ее, девочка-то неплохая, добрая. Спасибо, что не бросили ее! Расскажешь, что она сказала?

— Конечно…

Снова зазвонил телефон. Илона Анатольевна метнулась к нему и что-то переспрашивала, долго молчала, снова говорила и наконец вернулась ко мне, уселась, подперев голову руками, и положив рядом исписанный тетрадный лист.

— Еще тренеров-наездников выпускают в колледже имени Скрябина в Москве, но там конкурс и уже поздно подавать документы, там же готовят кинологов. Еще есть учебные заведения в Туле и Подмосковье, кинология. Прием документов окончен, но тоже конкурс небольшой. Мне кажется, Любе лучше в Курганнинск, ближе к нам и менталитет понятнее. Будь это моя дочь, в большой город я бы ее не отпустила, не по способностям он ей.

— Согласен, — кивнул я. — Еще один вопрос. Мне кажется, она сама не справится. Нужно, чтобы кто-то повез ее туда, помог сдать документы, пройти собеседование. Мать вряд ли будет этим заниматься.

Проблема показалась непреодолимой. Оставалась хилая надежда, что Люба упрется, сама поедет, сама все выяснит… Глупая надежда: Желткова не боец, а я ей не родитель, чтобы везти ее и хлопотать, да и не мог я все бросить.

— Я ее отвезу, — вызвалась Илона Анатольевна. — Как раз собиралась к сестре ехать. Но потом Любе придется жить одной, в общежитии, и тут никто ей не поможет, кроме нее самой.

Ну вот и прекрасно, и само все решилось!

— Спасибо вам огромное, Илона Анатольевна! — искренне поблагодарил ее я. — Вы делаете святое дело.

— Если не мы, то кто? — задала она риторический вопрос.