Глава 21 Опыт
Субботнее утро началось с сюрприза: за пятнадцать минут до выхода из дома зазвонил телефон. Я аж вздрогнул и похолодел. В прошлый раз неожиданный ночной звонок принес дурные вести, и теперь я боялся снимать трубку, в полной мере осознав, какие мы, люди, хрупкие, а пожилые — особенно. Интуиция вопила, что, скорее всего, Вероника слегла или того хуже.
Из комнаты донеслись причитания Бориса, которому не хотелось вставать так рано, и я снял трубку. Донесся возбужденный мамин голос, и я выдохнул с облегчением. Не Вероника. Голос у мамы бодрый. Значит, ничего страшного.
— Сынок, мне нужен совет, — сразу взяла быка за рога она и поделилась: — Тут у нас в кооперативе дачу продают, мы за шестьсот пятьдесят долларов сторговались. Новый домик сорок квадратов, с печкой; плодоносящий сад: груши, инжир, хурма, черешни. Заходи и живи.
— Приватизированная дача? — спросил я, пользуясь памятью взрослого, и сразу понял, что нет.
— По членской книжке, — ответила она. — Что думаешь? У меня есть деньги, Вася предложил купить ее пятьдесят на пятьдесят.
В таком виде долевого участия супругов не было ничего необычного, меня насторожило, что мама собирается что-то строить с человеком, у которого было пять жен. Слишком активный и глупый, отчим, однако, имеет железную хватку и бытовую хитрость, а у мамы, как бы это сказать, виктимность повышена.
— Пусть сам и покупает, — сказал я. — У него-то жилья нет.
На языке так и крутилось: «Не хватало потом еще и с ним совместно нажитое делить» — но спросил я другое:
— А ты на раздел имущества подала?
Мама тяжело вздохнула.
— Да, неделю назад все сделала. Боюсь теперь, что Рома придет к нам жить, это ведь и его квартира! Вчера приносили ножи, ну, продавцы, которые по квартирам ходят. Звонят, а я дрожу, боюсь открывать — а вдруг Ромка? Понимаю, что глупость, рано ему приходить, еще дата суда не назначена, и все равно нервничаю. Паша, если у нас поселится, он будет знать все! И то, что вы дома не живете, станет очевидно. Опека затаскает!
— Так мы скажем, что из-за него съехали. Он себе же хуже сделает, — попытался ободрить ее я. — Ему тоже хочется спокойно жить. Самое неприятное то, что тебе придется судиться, это затянется на годы, он не согласится забрать дачу, и его доля в квартире останется за ним, он будет периодически тебя пугать, а ты — нервничать. И полдачи тоже останется за ним. Как говорится, ни себе, ни людям.
— А вдруг все-таки придет… Чтобы меня извести, а?
Сейчас боится, а жить с ним и терпеть побои не боялась.
— Мам, он не похож на человека, готового положить жизнь ради мести тебе и твоим детям, которые как бы и его отпрыски. Не тот это типаж. — Я не удержался и сказал: — Василий Алексеевич больше на такого похож. Если обидится на кого-то и упрется рогом, не успокоится, пока или не убьется, или своего не добьется.