Любка протяжно шмыгнула носом.
— Я… пойду. Пойду спрошу. Мне же не обязательно на тренировку?
— Конечно иди, — ободрил ее я. — Побыстрее возвращайся и все расскажи нам. Люба, ты уже взрослая. Будь смелой!
Она кивнула и убежала.
Я спросил у Ильи:
— Что думаешь?
Он пожал плечами.
— А она сможет что-то сделать, если мать будет категорически против ее поступления?
И правда — сможет ли мужикомама помешать ей поступить? Будет обидно, мы большую работу проделали, воспитывая Любку. Она даже жениха себе почти нашла. Любка безвольная и не сможет бороться за свое счастья.
Положа руку на сердце, я понятия не имел, что такое Любкино счастье, потому не спешил вмешиваться в их семейные дела.
За пятнадцать минут до начала тренировки прибежала Любка, глаза ее сияли, а левая щека отекла и пылала. Желткова комкала пустую замызганную сумку, как у челноков.
— Когда едем? — радостно спросила она. — Мама поругалась немного, но сказала, чтобы я уходила. Можно мне пока тут у вас пожить?
— Где твои вещи? — спросил Илья.
Она поставила пустую сумку, где на дне что-то чернело и белело.
— И все⁈ — воскликнули мы в один голос.
— Там куртка, платье, футболка и штаны. Остальное или порвалось, или маленькое, — призналась она.
«Придется объявлять гуманитарный сбор», — подумал я и сказал:
— Ничего, Люба. Что-нибудь придумаем. Главное, что ты решилась, ты большая молодец.
Любка гордо вздернула подбородок. Она была счастлива.
Глава 14 Подвиг
Придумывать, где Любе жить, не пришлось. В тот же день к нам заглянула Илона Анатольевна и чуть ли не за руку отвела Любку домой. Вечером отзвонилась и отчиталась, что все в порядке: Любкина мать уже не против учебы дочери в другом городе, но заявила, что это блажь, и палец о палец не ударит, чтобы ей помочь. Уж не знаю, какие классная привела аргументы, чтобы такую бабищу укротить, но они решили ехать в Курганнинск на автобусе в среду. Дольше тянуть нельзя.
Можно было съездить туда и одним днем, но Илона Анатольевна захотела погостить у сестры в большом доме, Любку решила оставить рядом — видимо, до тех пор, пока ее мать не перестанет бесноваться, и, чтобы подопечная пообвыклась.
Однако провожать Любу вызвались все, будто она не на неделю пропадает, а на весь учебный год.
Поскольку нормальных вещей у нее не было, гуманитарный сбор я объявил уже во вторник, и девчонки принесли старые вещи, которые они больше не носили, получились две большие сумки — от Лихолетовой, Алисы и Гаечки, Саша принесла самую большую сумку, а также Наташа разрешила отдать все, что осталось у мамы.
Любка сначала отказывалась брать, потом разрыдалась и долго сидела, закрыв лицо руками. Подозреваю, она не расстроилась, а наоборот, наша забота ее растрогала. Интересно, если бы ее с малых лет учили вести себя на людях, взаимодействовать с ровесниками, она все равно была бы такой неприспособленной и дикой? Думаю, нет.