Впрочем, мой друг всегда был умным и собранным, я тянулся за ним, чтобы стать таким же, но не получалось, потому что я — другой.

— И я должен провести эту гребанную тренировку!

— Какую-какую? — усмехнулся Илья.

— Да ту же, что и всегда, но я не уверен…

Он мотнул головой.

— Я про странное слово. Вообще, много их стало у тебя.

Пришлось повторить ругательство, мы поулыбались, и Илья предложил:

— Ты же ведь помнишь, что делал, когда был взрослым?

Я кивнул.

— Помню. Все тренировки помню, и что планировал добавить, когда прокачаемся, но не знаю, как у меня получится… Точнее получится ли так же, и вообще.

— Я понял. Давай сделаем так. Нашим скажу, что родители приехали, отправлю их на море. И, пока база свободна, ты порепетируешь тренировку, проверишь себя, поймешь, на что способен, на что — нет.

И как мне самому в голову не пришло такое простое решение? Черт. Так можно окончательно в себе разочароваться. Тормоз! Дятел!

Тукан.

— Шикарно, считаю, — оценил его предложение я. — А родители твои где?

— В гости поехали в город. До вечера их не будет. Все, поскакал разгонять наших.

За спиной друга с хлопком закрылась дверь, а я рухнул на диван. На меня прыгнул Маклуша, кот Илюхи, потерся о мою щеку. Как я мог быть таким тупым? Теперь ясно, чего меня в классе не любили.

Но ладно бы просто тренировать ровесников, я же во взрослые дела полез! Отца подставил. С валютчиком связался. Через мои руки проходили такие суммы, что голова кругом! Да если узнают бандиты, нас же всех прибьют!

Страх сковал тело и зашептал, что мне это все не под силу, нужно отказаться и заниматься тем, что более-менее безопасно. В какой-то миг захотелось ему поддаться, расслабиться, и пусть несет течение…

Нет! Хватит. Усилием воли я заставил себя сесть. Я же хотел быть крутым? Хотел, чтобы меня уважали? Теперь я знаю, что для этого нужно: напрягаться, а не прятать голову в песок. Да, напрягаться неприятно, порой страшно, но иначе никак.

Слушали же того меня? Слушали и слушались. Если существуют души, то у нас с, назову его Павлом Романовичем, она одна, а значит, и меня будут слушать. И я не сдуюсь, не сверну с намеченного пути, зря, что ли, столько работы было проделано?

Интересно, что стало с тем взрослым сознанием? Он-то ведь был отдельной личностью, пусть и связанной со мной. Его навсегда стерли из реальности, чтобы не влиял? От этой мысли в горле заскребло. Хотелось, чтобы он продолжал жить! Ощущение было, словно у меня отняли близкого. Нет — я похоронил близкого. И в память о нем я завершу начатое! Вот сдохну, в лепешку разобьюсь, но ни на шаг не отступлю!