— Идем домой? — предложил дед и невесело улыбнулся. — Надеюсь, Оля не прогонит.
Когда мы вернулись, уже начались сумерки. Мама успокоилась и хлопотала на кухне, Наташка ей помогала, Борис рисовал. Масляков в телевизоре объявлял очередной конкурс моей пустой кровати.
Раньше это фоновое бормотание казалось нормальным, только теперь я понял, что оно бесит и создает звуковое загрязнение, потому я подошел и выключил телек — он благодарно затрещал, остывая. Никто и не заметил перемен.
Дед вошел в кухню объясняться с мамой, попросив оттуда Наташку. Она глянула на телек, и я заговорил, переключая ее внимание:
— Прикиньте, наш дед — мастер ушу, у него коричневый пояс, и завтра он устроит нам Шаолинь.
Борис развернулся ко мне вместе со стулом.
— Ушу — это каратэ?
— Не, кунг-фу — оно боевое.
Сестра покосилась на дверь:
— Дед? Тренировку? — И добавила шепотом: — Он же старый!
Я взрослый встречал стариков, которые могли дать фору молодым офисным хомячкам. Наш дед выглядит вполне бодрым, и я был уверен, что всем понравится его тренировка.
— Он еще о-го-го, — поручился за него я.
— Он точно не опозорит? — шепнула Наташка, косясь на дверь.
— Не нравится — не иди, — буркнул Борис и отвернулся.
Дед вышел из кухни, заговорщицки мне улыбнулся и кивнул — все, мол, в порядке.
— Павел, идем ужинать.
Похоже, конфликт разрешен. Жаль, что не получилось помирить отца с сыном, который пришел повидаться со своими детьми и принес полную коробку шоколадных плиток.
Мама забрала их, «чтобы не слиплось», и к чаю выделила одну, разломав на разные по размеру куски.
Глава 16 Рыба моей мечты
В новостях все утро понедельника говорили про реформу. Показывали осаду сберкасс паникерами, километровые очереди, плачущих женщин. На других каналах нас уверяли, что все в порядке и под контролем, и можно спокойно класть деньги на депозит, их обменяют позже, но никто не верил после того, как накопления на книжках заморозили.
Даже спустя десятилетия, когда жизнь стала сытой и стабильной и страна изменилась, люди, которые помнили, как их обокрало государство, никогда не чувствовали себя в безопасности, не доверяли ему и предпочитали хранить деньги под подушкой или сразу же тратить, вкладывать в видимое и осязаемое — а вдруг опять кинут?
Что там на рынке и на улицах, я старался не представлять. Мы, как говорится, в домике (во всех смыслах), у нас все прекрасно. Мы жарим самый настоящий шашлык из бройлера на дальнем диком пляже! Там, где сосны спускаются по склону огромной горы почти к морю, поблизости ни души и цикады звенят на тысячи голосов. Пусть этот стрекот — и не голоса, а звуковая мембрана на брюшке, представлялись все равно тысячи поющих насекомых.