Света направилась в другой конец пляжа, завела пластинку про вкусную кукурузу, и тут ей навстречу вырулила пожилая растрепанная женщина с клетчатой сумкой, устремилась к девочке, как бегемотица — к нарушителю границ. Светка стояла спиной и распиналась, а бегемотица — хвать ее за руку.

— Кто тебе разрешил тут ходить⁈

Девочка дернула руку на себя, но вырваться не смогла.

— Боженька разрешил, — огрызнулась Света. — Дал родиться, а кушать не дал! Иди, говорит, продавай. Вот и хожу. — Света еще раз рванулась и крикнула: — Помогите, люди добрые! Больно! Отпусти!

Я собрался рвануть на выручку, когда тетка поволокла девочку, приговаривая:

— Чтоб я тебя здесь больше…

Но на нее налетел Ваня, толкнул в спину.

— Отпусти ее!

Тетка всплеснула руками и упала на загорающего мужика. Его жена вскочила, заверещав.

Та же Гаечка на месте Светы побоялась бы продавать тут и ушла, а беспризорница, привыкшая выгрызать место под солнцем, оскалилась и бросила:

— И не подумаю уходить! Ты — старая! Тебе все равно скоро помирать. А мне кушать и одевать нечего. Мне нужнее. — Она прокричала: — Кукурузка горячая! Только сваренная! У злой бабки-ёжки не берите! У меня берите!

И стали брать! Конкурентка не сдалась, снова попыталась налететь на Свету, но поклажи у той не было, она принялась бегать по пляжу, корча рожи и показывая язык.

В конце концов бабка отстала и, угрожая милицией, поковыляла прочь. В этот момент из моря вернулась Гаечка, и я оставил пост, а сам направился за бабкой, чтобы узнать, почем она продает и насколько реальны ее угрозы. Оказалось, что продает по триста рублей, и за все это время она ни к кому не подошла на нас жаловаться и тем более не отправилась звонить.

Крышует ли ее кто-то? Вряд ли.

Если бы люди уже сообразили, какая денежная тема — пляж, тут этих продавцов ходило бы, как муравьев — и с рыбой, и с пивом, и с пирожками, и со сладостями. А пока все думают, что на такой ерунде не заработать.

Десять минут — и вернулась Света, забрала последнюю партию товара. Распродалась она до полудня, разделась и рванула в море, следом за ней вприпрыжку помчался Иван. Я мысленно пересчитал прибыль: восемь тысяч! За пару часов! И еще столько же будет!

Перед визитом к отцу освежиться решил и я но, только разделся, как заметил две тени, упавшие на загорающую Гаечку — к нам подошел небритый мужик, черный то ли от солнца, то ли от алкоголизма, в несвежей майке-алкоголичке, желтой подмышками, и коричневых штанах, пузырящихся на коленках. Второй такой кадр заходил с тыла. А чуть дальше, на набережной, я заметил толстую зловредную бабку. Ясно, она привела на разборки «крышу».