— У него ж нога, — засомневалась бабушка.

— Ну и что! — горячо заверил он: — Мне культяпка не мешает на педали жать. Смотрите!

Он буквально побежал к машине, даже не хромая, завел ее, сдал задом к воротам гаража, развернулся, проехал к своему дому, опять развернулся и стал исполнять разворот в три приема, один раз только заглох, но оно и понятно: у него протез, а надо к сцеплению приноровиться.

— Видите? — сказал он, остановив машину. — Собирайтесь, Эльза Марковна! Испытаем ласточку! — Каналья погладил руль.

— Прямо сейчас? — спросила она.

— Ну а зачем тянуть? — улыбнулся Каналья.

Оказавшись в своей стихии, он будто бы даже помолодел. Бабушка подумала и кивнула.

— Переоденусь только.

— А я? — крикнул Каюк с дерева, спрыгнул на асфальт.

— Ну а чего бы и нет? — ответил Каналья.

— Товар некуда ставить будет, — разочаровал его я. — Мне-то сто пудов надо ехать.

Юрка пожал плечами.

— Ну ладно, нет так нет.

Мне очень хотелось не ехать, но деваться было некуда: с валютчиком ведь не бабушка договаривалась. И где брать инжир, она не знала, а ко мне армянка на «москвиче» уже привыкла и уступала. И еще осталось одно незавершенное дело: расплатиться с Канальей за работу. Бабушка-то деньги ему давать не хотела, боялась, что сорвется, опять забухает, хотя дело ей до того Канальи?

Через силу я сделал шаг к машине, еще шаг. Не хочется, а надо! Можно, конечно, зажабить те три тысячи, но ведь Каналья работал! И ему хочется что-то себе купить. Сигареты, например.

Я сел рядом с ним, захлопнул дверцу, полез в кармашек рюкзака, выгреб оттуда мятые купюры, три тысячи, и еще пятьсот рублей выпали. Я поднял их, и поглядывая на дом, где исчезла бабушка, протянул дяде Леше.

— Вот, спасибо вам.

Он неверяще уставился на деньги.

— Откуда они у тебя?

— Заработал. Я вам обещал. Берите. Так будет честно.

И он забрал, сунул в карман брюк, наградил меня долгим взглядом, полным уважения.

— Какой ты правильный парень! Спасибо. — Он потарабанил пальцами по рулю и мечтательно произнес: — Я вот подумал ремонтом заняться. Это раньше нельзя было, а теперь — бизнес!

— Правильно! — поддержал его я.

Вышла бабушка в бело-цветастом приталенном халате, который мы ей купили, рассчитывая, что она будет носить его дома, но он оказался ей к лицу и вполне годился для выхода в люди. Все-таки хороший у Наташки вкус.

Каналья завел машину, и мы поехали.

Я всегда завидовал одноклассникам, у которых в семье была машина, и они катались на переднем сиденье: окно открыто, ветер треплет волосы…

Но Каналья остановился возле своего дома с покосившимся забором и огородом, заросшим бурьяном.