— Нет, спасибо, — отрезал я и открыл дверцу.

Хватит за юбками прятаться. Хотя у меня и прятаться-то не за кого было, потому проще становится самостоятельным. Забрав рюкзак, я направился к валютчику, он отсчитывал женщине рубли и меня заметил, только когда я приблизился.

— Здрасьте. Вот. — Я поставил рюкзак у ног. — Сорок восемь пачек.

Он вскинул брови — аж шляпа чуть приподнялась. Рядом с ним стоял лысый мужичок с пухлой барсеткой — ну точно учитель труда. Я так понял, при себе валютчик деньги не держал, они хранились у лысого.

— Мне нужны баксы и десять… Нет, пятнадцать тысяч рублями, — добавил я.

— Привет-привет. Ого ты шустрый. Сейчас гляну, есть ли у меня столько. — Он жестом подманил лысого. — Пятьсот тридцать баксов есть?

— Да Таньке по заказу ж отдали, — пробормотал он. — Есть триста семьдесят шесть. Остальное деревянными, пойдет?

В принципе, можно часть взять рублями и набрать всякой ерунды на перепродажу во время денежной реформы. Впервые в жизни я ощутил азарт игрока, собирающегося сделать ставку. Но воспоминания о реформе были мутными и смутными. После того, как паника улеглась, где-то через неделю, вроде бы продлили хождение старых денег аж до осени. Ключевое — вроде бы. Но реально ли на них было что-то купить? Вопрос!

Что обменивалась в банке сумма, равная зарплате, в памяти есть. А в семье есть мама, бабушка… и все. Тетю Таню можно подключить. Дед приедет. То есть с гарантией можно обменять на новые тысяч сто пятьдесят старых рублей. Носков, трусов и мыла мы набрали на двадцать пять тысяч, если заломить цену, вот и есть эти сто пятьдесят. А остальное я не помню точно. Хоть к гипнотизеру иди!

— Эй, ты чего? — окликнул меня валютчик. — Давай рублями расплачусь. Пригодятся на следующую закупку.

Или взять рублями? Пожалуй, нет, никаких ставок!

— Спасибо, но нет.

— Ну давай приведу конкурента, у него обменяешь по тому же курсу. На курсе не потеряешь, гарантирую.

Я посмотрел на этого молодого щеголя и подумал, что он же разорится во время реформы! У него куча рублей в барсетке, и они попросту сгорят. Да, меняла, барыга, но он ни разу не пытался меня обмануть. Может, стоит ему рассказать про реформу?

Или он все-таки замыслил подлость?

— Я ему не доверяю, — честно признался я.

Он усмехнулся и прищурился.

— А мне, выходит, доверяешь?

— Э-э-э… В некоторой степени.

— Ха! Ладно, побудь здесь, сам обменяю.

— Половину денег отдайте, и кофе заберите, — предложил я. — Я подожду.

— Хитросделанный пацан, — усмехаясь, он отсчитал двести семьдесят долларов, отдал — у меня аж внутри все похолодело — стиснув купюры, я сунул руку в карман штанов.