— Значит, придется поверить мне на слово, — стоял на своем я.

Донесся протяжный вздох.

— Ладно. Займу очередь с утра в среду, а ты подходи к трем дня.

— Договорились. В среду в три дня в центре, — повторил я, и мы распрощались.

И снова мне нужна мама. Как и дачу, оформим участок на меня, а мама выступит представителем. С большим удовольствием я попросил бы более адекватную бабушку, но она пожилая, с ней может случиться что угодно в любой момент, а ушлые наследники в лице тети Иры могут протянуть загребущие лапки к тому, что принадлежит мне. Отнять не отнимут, а нервы попортят. Или только родители имеют право меня представлять?

Эх, скорее бы совершеннолетие или хотя бы получение паспорта!

Положив акции в рюкзак, я вышел из дома, закрыл его, отнес бабушке ключ. Она собралась меня накормить, но было некогда, я простился с ней и поехал в центр прощаться с акциями.

Но на въезде в город меня ждал сюрприз: огромная пробка, которая не двигалась. Наверное, авария, и не могут растащить машины. Но мне проще, я на мопеде, и обочина тут широкая. Потому я неторопливо покатил вдоль фур, водители которых смотрели на меня с ненавистью и завистью. Хотелось ехать побыстрее, но встречались ямы — влетишь в такую, ногу гарантированно сломаешь, я и не спешил. Где проеду, где пешком пройду…

В голове крутились мысли о том, поскорее бы новый год — столько всего запланировано на это время! А пока барахтаюсь в болотце, и ни туда, ни оттуда…

И вдруг из-за самосвала, который я только что проехал, резко высунула морду «девятка» с грохочущей в салоне попсой. Удар по колесу мопеда. Земля рванулась навстречу, небо сместилось вбок…

«Сука, обочечник. Хана», — все, что я успел подумать, сгруппировавшись.

Удар об асфальт. Скрежет мопеда. Боль пронзила все тело, и потемнело в глазах. Поначалу я не мог понять, что болит больше: колени, бок, локти… Голову я закрыл, голова невредима.

— Ты че без шлем, да? — с кавказским акцентом прокричал тот, кто меня сбил. — Охренел, собака?

Я чуть повернул голову и открыл глаза. Возле меня сел на корточки молодой носатый армянин, злющий, как черт. Второй пнул Карпа и упер руки в боки. «Девятка» так и стояла, мордой выехав на обочину.

— Харэ симулировать, — прорычал второй. — Вставай и пошел отсюда.

Меня захлестнула злость. Адреналин заглушил боль. Ну не сволочи? Думают, что раз их больше и они взрослее, им закон не писан? От ярости перед глазами потемнело, зазвенело в ушах. Захотелось вскочить и раскурочить их «девятку». Но я подавил это желание, продолжая лежать и лихорадочно думать, как наказать этих двоих и не подставиться.