— Дети не хотят тебя видеть, — отчеканила она.

— Это старая вас науськала? — прошипел он. — Что вообще происходит?

В его голосе слышалась растерянность. Да неужели? Шаблон трещит по швам?

— Дети не пойдут домой, пока ты там. Они тебя боятся.

— Ты им сказала, чтоб ехали к Яге? — повысил голос он, сделав акцент на первом слове. — В свои игры играете у меня за спиной?

Он надвинулся на мать, она отступила на шаг и оглянулась на дом.

— Это я придумал ехать к бабушке. — Я открыл калитку и вышел. — Па, пожалуйста, услышь нас. Будь счастлив… с ней. Иногда так правильно — слушать свое сердце… Если оно у тебя есть. Ты разрываешься между ними и нами, мы страдаем. Будь, б…ть, мужиком!

Думал, он поднимет ор, но нет, покосился на «бобик», где были коллеги, перед которыми он выставлял себя примерным отцом, шумно выдохнул. Я продолжил:

— Если сделаешь правильный выбор, ты все равно останешься нашим отцом, и мы будем продолжать тебя любить. Иначе ты убьешь все хорошее, что было и что могло быть. Мы станем врагами. Ты отречешься от нас, мы тебя проклянем. Начнется разбирательство, суды, ты потеряешь авторитет и работу. Никому хорошо не будет. Просто подумай, отец. Я очень рассчитываю на твое благоразумие.

Луна, висящая на небе, освещала его лицо, и я видел, как катаются желваки на скулах. И одновременно от него разило отчаяньем, замешанным на бессилии.

Мама прошептала:

— Я подаю на развод. Завтра же. Я люблю тебя, но не хочу потерять детей. — Всхлипнув, она убежала в дом.

Никогда не думал, что зауважаю мать! Всегда считал ее бесхребетной амебой. Значит, мы ей и правда небезразличны. Если бы это не спровоцировало вспышку отцовского гнева, я бы зааплодировал. Отец шагнул за ней, сжал кулаки и заставил себя остановиться.

— Значит, так? — прошипел он с угрозой, помолчал немного и сказал уже спокойно: — Ладно, посмотрим, что вы жрать будете. На пузе приползете, но поздно будет.

А вот сейчас захотелось закрыть лицо рукой. Испанский стыд! Взрослые же люди! Во истину — взрослых нет, все взрослые и даже старики — дети в большей или меньшей степени.

— Я искренне желаю, чтобы ты был счастлив. — В моих словах не было ни грамма лжи.

Развернувшись, он зашагал к машине, пару раз в сердцах пнул колесо, запрыгнул на сиденье рядом с водителем. Машина завелась и покатила прочь. Надо же, так офигел, что забыл затребовать назад обрез. Я не двигался с места, пока «бобик» не исчез из вида.

Можно ли назвать это нашей победой?

Означают ли его слова то, что он таки свалит из квартиры? Или рассчитывает, что мы поселимся у бабушки? Известны тысячи случаев, когда мужья после развода оставались дома, делали жизнь домочадцев невыносимой, и в итоге все равно на улице оказывалась бывшая жена — с детьми или без. «А чего это я должен уходить? Я тут балкон стеклил. Уходит тот, кому плохо».