О том, что мне предстоит сделать еще, я старался не думать — становилось тошно, как при мысли о нелюбимой работе. В ближайшие лет несколько мне такие задачи точно не по зубам.
Глава 13 Времени в… обрез
Последний звонок был для меня в детстве, как для солдата — дембель, как для осужденного — условно-досрочное освобождение. Я терпел линейку, а потом вместо поездки с классом в город куда-нибудь мчал с Илюхой и безудержно отмечал, чокаясь стаканчиками с лимонадом и произнося дурацкие тосты.
Это было лучшее время его-моей жизни: три месяца свободы, купание, рыбалка, катание на Илюхином велике, черешня и алыча на даче и прочие удовольствия. Я нынешний предаваться праздности не намерен. У меня в планах прокачаться физически, сколотить группу поддержки, которая уже обозначилась, и, надеюсь, перейдет со мной во взрослую жизнь, разбогатеть, потому что питаться гнилыми макаронами я больше не намерен. Хочу малиновый пиджак, голду и БМВ, как ее тогда называли — боевая машина вымогателя.
Нет конечно — наелся в прошлой жизни дешевыми понтами. Это все мишура, к тому же привлечет стервятников, которые поймут, что кто-то слишком кучеряво живет.
Прежде всего я хочу, чтобы сестра с братом были заинтересованы жить хорошо и не ощущали себя брошенными.
Я смотрел на лучащиеся радостью лица, на развевающиеся на ветру волосы и трепещущие банты и чувствовал, что счастливы все без исключения. Так счастливы, что их счастье можно консервировать в банки и раздавать депрессивным. Учителя радовались больше детей. Будучи школьником, поглощенный своими эмоциями, я этого не замечал, потому что в детстве видел в них не людей, а коварных угнетателей, которые только и ищут способ над нами поиздеваться.
После того, как линейка закончилась, и все начали расходиться, ко мне подошла наша классная, Елена Анатольевна, и проговорила:
— Мартынов, тебя зачем-то хочет видеть директор.
Прошлый Павлик оцепенел бы от ужаса: сам злобный Дрэк зовет на ковер! Будет брызгать слюной и лупить дипломатом! Я нынешний лишь мысленно улыбнулся. Это будет забавное зрелище.
Учителя расходились, навьюченные пионами и сиренью, и благоухающие, как те цветы. Некоторые несли домой пакеты с конфетами и, если совсем повезет — с кофе.
Директор должен был покидать корабль последним, потому долго беседовал с завучихой, держа ее цветы. Наконец прервался, откланялся, вернул букеты и засеменил к себе. Он был похож на тролля: маленький, лысенький, кривоногий, с большим бородавчатым носом.
Я направился следом. Можно, конечно, его проигнорировать: у детей гораздо больше прав, чем кажется, и выжить кого-то из школы не так-то просто. Но зачем ссориться, когда можно дружить?