— Ну почему-у-у?
— Отец пригрозил, что посадит его за связь с несовершеннолетней, — объяснил я. — Он хвост и поджал. Потом, может и приползет, но нужен ли тебе такой… парень?
Как же мне хотелось найти этого Влада! Расквасить его морду, потом — пристрелить его, а труп скормить рыбам. Я сел рядом с ней на диван, посмотрел на бабушку, стоящую в проеме двери, кивнул на выход. Она поняла без слов, и мы вышли на улицу.
Бабушка так изощренно выругалась, что Боцман, лежащий у порога, вскинул голову.
— Извини, — сказала она мне.
Я поделился планами:
— Сейчас я поеду в одно место, поговорю с человеком и попытаюсь сплавить папашу ей.
Бабушка вскинула брови.
— Ей?
— Любовнице. Скажу, пусть забирает его себе. Пока он не свалит, ноги нашей в той квартире не будет.
Бабушка покачала головой.
— Бедная моя Оленька! Какой подонок, а — даже дети знают, с кем он чешет свой хер! Но ты все делаешь правильно. — Она горько усмехнулась. — Вот ведь как. Что у Ирки, что у Оленьки были козлы, а не мужья, а единственный мужчина в доме — внук.
Она ободряюще похлопала меня по спине. Свой парень бабушка Эльза.
— Бабушка, иди к Наташе. Не надо ей сейчас быть одной. А я поехал — хватит тянуть кота за яйца. Гангрену лечат оперативно.
Переобувшись в подсохшие кеды, я отправился на остановку. В автобус сел в семь вечера. В Николаевку должен был приехать около девяти. Если очень повезет, успею раньше.
Я уже знал, что ей скажу. Но сработает ли мой план, зависит от того, что там за Аня Лялина. Вдруг психопатошная дура, и кидаться начнет? Или стерва размалеванная.
Воображение нарисовало перегидрольную курицу с красными губищами и тенями до ушей. И патлы дыбом, лакированные. Эдакая злая мачеха, современный вариант.
Но так ли оно на самом деле?
Глава 17 Мышь половая, одна штука
Лялины жили в двухэтажном общежитии при въезде в поселок. Как, интересно, папаня справлялся, когда у Ани есть принцесса Анжелочка? Ее просили часок погулять, посидеть под ларьком, пока они предаются плотским утехам? Может, потому он и не уходит от нас, что им с Анечкой жить негде?
Если всем нам переселяться к бабушке, опять будем сидеть друг у друга на головах. Нет-нет, пусть он валит из квартиры, еще чего — жилье оставлять ему и любовнице.
Но раз я пришел, нужно доводить начатое до конца. Гюльчатай, открой личико! Сейчас я узнаю, какая ты, разлучница и, надеюсь, избавительница.
На ступеньках у подъезда два тощих татуированных деда курили папиросы. Я поздоровался. Так принято в сельской местности: если здороваешься — хороший мальчик, нет — хамло зазнавшееся. Деды кивнули в ответ. Я развернул смятый листок с адресом, чтобы не ошибиться. Двадцать восьмая квартира — на втором этаже.