— Девять, ба. Ты только представь: девять миллионов людей, которые хотят свежих фруктов! А у нас в стране все развалилось, снабжение хреновое, если кто туда что-то и возит, то челноки малыми партиями. Тетя Ира — проводник, у нее куча знакомых проводников. Это золотое дно, ба! Абрикосы пойдут — мы в золоте купаться будем.
Сперва мой энтузиазм передался ей, ее глаза заблестели. Потом она тряхнула головой и возразила:
— Кто это будет делать? Кто — ящики таскать? Ирка не успевает, у них там стоянка часов пять. К тому же опасно. Ты не представляешь, как грабят торговцев! Клофелинщики всякие к тому же.
Я встал посреди комнаты и раскинул руки.
— Посмотри на меня. Представь, что ты — бандит. Подумаешь ли ты, что у этого сопляка карманы набиты деньгами? Нет! Меня никто не тронет!
Бабушка молчала, кусая губы. А я был уверен, что все получится. В прошлой жизни был у меня говорливый приятель из Крыма, который в девяностые возил овощи и фрукты в Москву и нехило поднялся, машину и две квартиры купил. Он даже точки сдал, где стоял и торговал!
Так почему не воспользоваться своим преимуществом — знаниями⁈
Глава 21 Пойдем в подвал?
Вчера вечером бабе Вале позвонила моя классная руководительница. Я догадывался зачем: «А где Павлик? Что это он прогуливает? Или, может, заболел?»
Мать к телефону не подошла, потому ответил я. Так и оказалось: «А где Павлик?» Пришлось ей рассказывать, что-де у меня проблемы в семье, завтра все объясню.
А завтра — суббота.
Мне было чертовски обидно учиться по субботам. И, как назло, когда я выпустился, на следующий же год школу перевели на пятидневку — будто бы в прошлой жизни судьба специально надо мной издевалась. Что ж, я вернулся, чтобы прогнуть обстоятельства под себя. С шестидневкой вряд ли выйдет, а с людьми — должно.
В принципе, все получалось — думал я, топая в школу пешком. У меня была пачка клееных автобусных билетов, но хотелось окунуться в весну и тепло. Тем более скоро лето. Прекрасное длинное лето, полное приключений и новых свершений. И море. И крабы между камнями. И спелая черешня в саду. И абрикосы с румяными боками…
Прерывая поток мыслей, прокатился мимо автобус, покачивая гармошкой. Стоящий у двери гопник Каюк, которого я почти приручил, ткнулся мордой в стекло, нос его расплющило в пятак. Я сделал вид, что мне смешно.
…И люди. Те, кто раньше казался средоточием порока, теперь виделись слабыми и несчастными. Вот взять Каюка. Мать пьет и бьет, отец пьет и бьет. Наверное, до пяти лет он думал, что его зовут Заткнись. С чего ему быть нормальным?