Дверь закрытого класса уже подпирали Димоны. Увидев меня, они оживились.

— Трениться пойдем? — спросил Минаев.

— Хорошо, что ты домой вернулся, — прогудел Чабанов.

— Пацаны, я бы с радостью, но дел — просто за-ва-лись. Можете меня поздравить: у родителей развод.

О, надо было видеть, как у них лица вытянулись! Семья — типа святое ж. Как можно такому радоваться? А вот так. Ведь то, что не убивает, в данном случае это семья, — делает нас калеками, а такой участи я своим близким не желаю.

— Ну давай потренимся, — заканючил обычно молчаливый Минаев.

Я потер подбородок. В принципе, нам хватит и получаса круговой. Если очень повезет, физрук отдаст ключ, и мы еще полчаса на матах покувыркаемся. Мне самому нужно развиваться физически, ведь предстоит трудное лето, а я не могу телевизор поднять, который и тридцати килограммов не весит. Нескольких недель, конечно, не хватит, чтобы стать выносливее и сильнее, но хоть уверенность появится, по крайней мере у мальчишек, а уверенность — начало победы.

К нам подошел Рамиль Меликов, осторожно остановился в стороне и навострил уши. По лестнице поднялся Илья, подкрался и шлепнул Рамиля по спине — он аж подпрыгнул.

— Давай, брателло, к нам. — Чабанов сделал загребающий жест.

Рамиль ушам своим не поверил: его, странного чужака, — не гонят, а зовут? Сколько радости было!

Мы встали в кружок, и я объявил:

— Сегодня тренируемся после уроков.

Мажоры Райко и Кабанов вытянули шеи — а что это там за заговор, да без них? Но подойти не решились, они еще не знали, что Руся отозвал вендетту, и трусили. Зато Гаечка, Сашка Гайчук, вклинилась между мной и Меликовым и сказала:

— У вас тренировка? Я физрука подслушала, говорил — толково. Меня возьмете? Надо одной чувырле рога обломать, а то достала уже.

Мы все посмотрели на девушку. Вообще девчонки взрослеют раньше, и Сашка Гайчук была выше и крупнее нас. Вообще она крупная: плечистая, ширококостная. И вроде не толстая, а сбитая, а выглядит мощно и бройлерно. В общем, немодная у нас Гаечка, и внешность у нее специфическая: монгольские скулы, маленький рот, чуть раскосые глаза.

К тому же есть у Саши странная особенность: цепенеть в любой непонятной ситуации. Так вроде боевая, а порой словно сковывает ее кататонический ступор, она начинает тупить. Или это такое проявление социофобии?

Мы с Ильей переглянулись. Гаечка смотрела дерзко, с вызовом: мол, только попробуйте мне отказать! Но почему-то казалось, что в ее черных глазах плещется паника, и если мы ее пошлем, она будет два дня реветь в подушку.

— А и приходи. Спортивки есть?