От безделья в голову лезли мысли о моей семье. Когда вчера мы пришли домой, отца ожидаемо не было, а мать не разговаривала с нами всем троими — ко мне, саботажнику, видите ли, не следовало ходить в больницу. Только сейчас понял, что вместо того, чтобы учить нас дружить и стоять друг за друга, родители, не ведая того, поощряли крысятничество, чтобы нами легче было управлять. Я немного похвалил брата с сестрой, немного их поддержал — и все, они за меня горой.

Сколько там натикало? По привычке я полез в сумку за мобилой, мысленно чертыхнулся: мобилы появятся нескоро, а часов у меня нет. Дед, рыбачивший по соседству, сказал, что двадцать минут одиннадцатого и начал сворачиваться. Но раз уж я здесь, буду сидеть до последнего, деваться-то все равно некуда, а рыба может появиться внезапно.

Дочитав физику, я чисто от безделья сделал заброс, глядя на провисшую леску. Это значит, что груз лег на медуз и не опускается, катушка не разматывается. Н-да, сегодня мне не повезло. Вздохнув, я принялся крутить катушку, и когда леска натянулась, ощутил, как она дернулась.

Есть? Или это медуз леской рвет?

Есть! Аллилуйя! Да много, полная подвеска!

Вдалеке дельфин показал свой плавник.

— Ай, красавец, спасибо! — с азартом поблагодарил я, глядя на серебристых рыбок, которых тащил.

Подтянул, достал, снял. Пять штук, да большие! Дед, который собрался уже спрыгивать с возвышенности на пешеходную часть мола, передумал уходить. Жадно поглядывая на мой улов, стал собирать удочку.

Но ни у него, ни у соседнего парня ничего не ловилось. С той стороны мола, где низко и забор, клевало немного. Я улыбался, ловя завистливые взгляды, и говорил себе, что это самодуры особенные, намоленные. Когда снимал с крючков очередной улов, парень, рыбачивший слева, не удержался, подошел.

— На что ловишь? Дай глянуть?

Не дожидаясь разрешения, он подтянул к себе самодур, погладил крючки. Дед тоже подошел.

— А лишних нет? Я бы купил.

— Нет, — вздохнул я, разводя руками. — Один только запасной, но самому нужен.

Ставрида ловилась круче, чем вчера, и к полудню ведро наполнилось, но остановиться не давал азарт, я наполнил ведро под завязку, поднял: килограммов десять есть. Может, больше. И еще немного в рваном, много раз стираном пакете — хорошо!

Пашка, стоп! Харэ жадничать. Попробуй теперь это сбыть.

Меня одолевала слабость, потому пришлось разделить рыбу на две части и нести к остановке в ведре и пакете. У старушки в газетном ларьке я выменял рыбу на фасовочную бумагу, пересыпал улов из пакета в ведро, чтобы ставриду было видно, окинул взглядом немногочисленных ожидающих, и крикнул: