— Двадцать пять процентов с рыбы твои, — предложил я.

— Всего-то? — возмутилась Наташка.

— Там и Илюхина рыба будет, так что не обсуждается. Если три тысячи наторгуем, твои семьсот рублей, плохо, что ли?

Наташка мечтательно закатила глаза и пропела:

— Три тысячи! Короче, я с тобой! Все равно Влад завтра занят.

— По рукам! После четвертого урока встречаемся возле выхода из школы.

* * *

Утром в школьном коридоре у расписания я встретил Желткову, разукрашенную, словно матрешка, как и в прошлый раз. Увидев меня, она залилась краской и онемела. Вот только ее любви мне не хватало!

В школьные годы, как и любому мальчишке, мне мечталось, чтобы девчонки любили по-взрослому и на шею вешались. Но — красивые девчонки, не Желткова точно, из-за нее могли и засмеять. А сейчас представлю — бр-р-р! Это ж дети. Педофилия получается. Взрослые дамы такому сопляку не светят, разве что продажные, а в моем представлении пользовать продажную женщину — все равно, что питаться на помойке, только вместо глистов и сальмонелл — сифилис. Это ж не гетеры с компаньонками, которых с малых лет учат не только искусству плотских утех, но и понимать мужчину.

Помнится, мать отцу рассказывала, что у проститутки во рту какую-то заразу нашли. Может, врала, пугая его, но в память врезалось на всю жизнь.

— Пашка! — окликнул меня Илья; тяжело дыша, подошел.

— Тут это… Зяму закрыли, он всю вину взял на себя, Русю выпустили, и по школе волна пошла. В общем, нельзя с тобой теперь общаться. Меликова уже за это нахлобучили, остальные теперь боятся.

Ну вот и здравствуйте! Обрадовался, расслабился. Придется теперь время терять, на урода этого охотиться.

— А ты? — спросил я, уже зная ответ.

Он выпятил грудь.

— Я — нет.

— А больше мне никто и не нужен. Русю ты видел? Надо бы ему должок вернуть.

— В смысле?

— По башке настучать и ногу сломать. И мальтийский галстук сделать, чтобы не трепался.

— Это как?

— Лучше тебе не знать. Ну что, на рыбалку идем? Я с Наташкой поговорил, она согласна работать у нас продавцом. Мы ловим — она на остановке стоит, продает.

— Круто! А то самим как-то… не очень. Все удовольствие пропадает.

— Кстати, у нас есть весы ручные, с крючком, и мерное ведерко. Наташке я пообещал двадцать пять процентов.

— Шикарно! — просиял он. — Я тебе ключ от хаты дам, на физре сгоняешь ко мне за удочками?

Я кивнул, увидел входящих в коридор Кабанова и Райко.

— Пойдем шуганем пацанов.

— Как? И зачем?

— Для профилактики.

Заметив меня, мажорики передумали подходить к расписанию, устремились по лестнице наверх. Ехидно улыбаясь, я протопал за ними, настиг их возле кабинета. Там же уже ждали два Димона и Любка.