— И в ваш институт? — уточнил я.

Он махнул рукой.

— Я хочу, чтобы он поступал в Москву.

А в итоге Илья пойдет со мной на военного. Пошел бы. Теперь — конечно нет.

— Но это неважно. Важно то, что ты сделал. Мне Роза, соседка, от которой ты звонил, все рассказала. И про то, как ты с голыми руками на вора пошел, и о том, как просил ее присмотреть за милиционерами. Ты рисковал, хотя мог этого не делать.

Он смолк, словно ожидая какого-то ответа, и я процитировал то, что давно крутилось на языке:

— Мне на плечи кидается век-волкодав, но не волк я по крови своей. Илья мой единственный друг, он мне ближе, чем родители. Как брат. И уверен, что Илья сделал бы ради меня то же самое.

Леонид Эдуардович зажмурился и потер переносицу, отвернулся, но я успел заметить, как заблестели его глаза.

— Я хочу отблагодарить тебя, — проговорил он севшим голосом.

— Придет время, и я попрошу у вас денег взаймы, если сам не выкручусь. Не навсегда — с возвратом. А сейчас я благодарен вам за Илью. Без него мне пришлось бы куда труднее.

— Очень рад, что у моего сына такой друг, — улыбнулся он. — Снасти оставь себе, они тебе нужнее. Это самое малое, что я могу для тебя сделать. — Он поднялся и помахал рукой: — Ни хвоста, ни чешуи!

К тому моменту Илья и Наташа наловили по полведра. Когда Леонид Эдуардович удалился, я сгрузил улов в одно и отправился торговать на остановку, прихватив сестру — не одному же мне зазывалой работать? Да и научить ее надо. Пока шел мимо торговцев, начал нахваливать рыбку и по пути накалядовал пятьсот рублей. Да плюс тысячу пятьсот за полтора часа на остановке.

Вернувшись, сменил сестру на удочке, хотя она сопротивлялась, и Илья уступил ей свою, удочки ведь теперь наши.

К четырем вечера у нас было по две тысячи на каждого. Да плюс те три, что я заработал раньше — как раз пять долларов получалось! Теперь пора идти к меняле. Время такое, что если ты мал и слаб, большой процент вероятности, что тебя кинут или обворуют — что ты можешь противопоставить грубой силе?

Но мне почему-то казалось, что тот меняла нормальный парень.

Я разровнял смятые купюры, еще раз их пересчитал и побежал к валютчику, пока он не ушел.

На место я прибежал в полпятого. Меняла узнал меня, помахал издали, жестом подозвал к себе и подмигнул.

— Курс, между прочим, уже девятьсот шестьдесят, но я слово держу. Тебе сколько?

— Пять, — сказал я. — Больше не заработал.

— Ты по карманам, что ли, шуршишь? — спросил меняла и соблаговолил представиться: — Кстати, я тоже Павел.

— Очень приятно, тезка, но нет. Рыбу продаю, — не стал кривить душой я. — Ставрида нужна? Хорошая идет, крупная, всего двести рублей кило. — Я показал исцарапанные руки — ставрида и уколоть острым плавником может.