Жёны военных – особый вид, они умеют всё, прекрасные хозяйки и мамы.
У них всегда чисто, уютно и вкусно.
Я вздохнула. Оливье не хотелось делать вообще, впервые я делала именно через силу. Эти холодные глаза девчонки, окатившей меня из лужи, то и дело всплывали в памяти.
О чём-то говорить было бесполезно. Да и с кем говорить? Сама с собой?
Лиза, как всегда, будет просить сохранить семью, а что тут сохранять, если уже Софа в курсе, и одноклассницы её в курсе. Кажется, все в курсе, кроме меня.
На что он нас променял? На её длинные ноги или её длинные волосы? У меня тоже длинные волосы, и я натуральная блондинка, а не крашеная. Натуральная... Ресниц у меня нет наращённых, всё своё. Макияж естественный, я на куклу не похожа.
Хотелось фотки все семейные выбросить, всё разгромить. Эти магнитики с холодильника поснимать и зашвырнуть куда-то. Всё выбросить хотелось. В сердце словно кол врезали или вбили, я не писатель, красивых сравнений не знаю. Я врач, я скептик, ни в душу, ни во что не должна верить, но что же тут так болит, что... Это точно не сердце. Это душа, израненная предательством и болью душа. Моя душа... Моя...
В двери поворачивается ключ. Я сглатываю. Бросаю взгляд на оливье... Оливье... Зимний салат, который так любил мой муж и который так сильно, как этот месяц и всю эту праздничную суету и волшебные каникулы, не люблю я...
Не люблю, а просто ненавижу...
ГЛАВА 5.3
– Ужинать будем?
Холодные, но такие красивые глаза Аксенова смотрят на меня в упор. Я молча смотрю на мужа, от которого за три километра пахнет чужими женскими духами.
Мне, как врачу, такой парфюм нельзя. Резкие, удушливые и, конечно, женские.
– Будем! Можно вопрос?
Стас снимает китель и вешает на вешалку. На красивом лице ходят желваки. Он словно всё понимает.
Да здесь уже сложно что-то не понять. Все в курсе, все об этом говорят.
– Можно!
– Оксана не накормила или она готовить не умеет?
Аксенов замирает, а я молча поворачиваюсь и иду на кухню. Вот и всё. Точка невозврата настала. Это конец. Теперь точно нельзя ничего изменить. Мы с дочкой уезжаем, навсегда уезжаем...
Аксенов молча прошёл за мной. Перед этим помыв руки, вошёл на кухню и водрузил на стол бутылку коньяка и сок.
Вишнёвый сок с коньяком. Пил Стас редко, если что-то случалось, но вот как раз и повод. Жена всё узнала.
– Ещё один ребёнок пропал! Девочка! Женя! Мама умерла! Родственников нет, её забрали в детдом – и всё! Из детдома она пропала! И опять не подкопаться! Детдом под круглосуточной охраной! Никто ничего не видел! Как? Объясни мне, как из-под носа у тренированных ребят мог пропасть ребёнок! Как, Олеся?