– Маша – дочь Светки, нашей уборщицы, а Петровна – мама её, в детском доме полы моет! Её мать когда-то известной была! Директор детского дома! Говорят, в рабство детей продавала! Кошмар! Петровна бухает, да и Светка тоже, но о Машке заботятся!
– Они её бьют! У девочки две свежих полосы от ремня, Надя!
Надя вздыхает, садится за стол и пристально смотрит на меня. Я вижу, что она хочет мне что-то сказать, многое сказать... Внутри всё напрягается ещё сильнее.
ГЛАВА 12.3
– Олеся Николаевна, вы меня извините, что границы нарушаю, субординацию там всякую, но Светка может ударить по пьяни! Это редко бывает! Она мать хорошая, и Петровна неплохая!
Они работают, кушает Маша хорошо, а то, что худенькая, так и Светка худая!
– А то, что они выпивают, – это нормально?
Надя поменялась в лице.
– Олеся Николаевна, я знаю эту семью, они не такие плохие, не надо никуда сообщать! В детском доме плохо! Яркий пример – мать Петровны, а тут семья! Дома и стены помогают!
Я молча смотрела в окно. Я не понаслышке знала, кто такая мать Петровны и на что эта женщина была способна, на что...
Приём дальше проходил без приключений. Ближе к обеду телефон завибрировал. Московский. Чёрт возьми, а я и забыла совсем о сегодняшнем вечере и разговоре с его дочерью.
Алене я совершенно не нравилась, и я это понимала. Она была полностью на стороне Вероники, которая втайне от отца, несмотря на его запреты, покрывала её с тренировками, тем самым оказывая ей медвежью услугу.
«В 19:00 заеду за тобой!»
Странно, какое-то волнение. Может, просто меня никто на свидание не приглашал... Может, это так давно было. Так давно, что я не помню. Точнее, я очень хорошо помню.
«Хорошо!»
Если честно, совсем не знаю, зачем я это ему пишу. Нужно это всё прекратить, просто оставить. А может, успокоиться? Может, почувствовать себя женщиной?
Ну и что, что Алена подошла. На Софе это точно никак не отразится. Двадцать девятого декабря мы отсюда уедем. Уедем и больше не вернёмся, а пока что можно забыть обо всём на время.
Просто забыть.
Когда я вышла из поликлиники, уже темнело. Странное ощущение: ещё только 15:00, а уже темнеет.
Шла к своей машине, стараясь гнать от себя эти мысли. Встреча с Рыжей немного подкосила.
Было тяжело, слишком тяжело. Я гнала эти мысли, страшные мысли, где эта тварь била меня, душила и обливала ледяной водой.
Откуда у неё были такие наклонности и такой садизм к несчастным сиротам, не знал никто, но Рыжую боялись ещё больше, чем Ворону.
Почему судьба столкнула нас, для чего... Она же меня не узнала, да и меня сложно было узнать. Я изменилась, очень изменилась... Но не изменилось во мне одно: страх, этот жуткий страх детского дома...