И он тоже попался, что-то дописывал в своём блокноте, был сосредоточен, таким намеревался остаться и встретить меня с некоторой холодностью, но я снова пробила брешь в его обороне.

Видимо, в столице нет ни одной женщины, которая вот так с радостью входила бы в его кабинет.

— З-здравствуйте, Анастасия Сергеевна. Вы снова вошли и сияете ослепительной улыбкой. Как на вас действует Тайная канцелярия, однако.

Хотела сказать, что так на меня он действует, но до крайней степени жеманства опускаться не стала. Сама прошла и села в уже знакомое кресло. И попыталась сосредоточиться, я не на романтическом свидании.

— Да, действует. Я бы с великим удовольствием поговорила с вами на приятные темы, но, увы, столько важных дел. Вы позволите? — и начала вытаскивать бумаги из своей легкомысленной сумочки.

— Вы даже не спросите, зачем я вас вызвал? — Даниил Романович слегка ошалел от моей наглости, но я его точно заинтересовала.

— А зачем спрашивать, мы сначала разберём мои дела, они крайне важные, а потом вы мне всё скажете что хотели.

Он обречённо улыбнулся моей беззастенчивой наглости.

— И что у вас? Сделали ещё заметки по моей книге, принесли критику?

— Что? Ах это, нет, что вы, я бы уже не посмела. У вас просто иной взгляд на психиатрию. И он имеет место быть. А моё дело вполне житейское о послушнице монастыря. Женщина была осуждена очень много лет назад за преднамеренное убийство мужа. А оказалось, что она действовала в состоянии аффекта, в тот момент ревнивый, пьяный муж решил утопить сына Коленьку в бочке, ну той, в которую воду дождевую собирают. Вот мать и ударила ненормального папашу сковородкой в последний момент. Вот, прочитайте. Я съездила к ним и только увидела свекровь, поняла, что дело нечистое, чуть позже встретила Николая выросшего сына, провела сеанс гипноза и погрузилась в те события. А потом старуха призналась в ненависти к невестке…

— Давайте ваши бумаги, а то, чувствую, вы не замолчите, пока я не прочту.

— Не замолчу. Николай сейчас в комнате ожидания. Он всё вспомнил. А в тот ужасный момент у него произошло вытеснение. Защитный механизм психики стёр из памяти все трагические события. И он поверил в лживую версию своей бабушки.

Граф внимательно посмотрел на меня, но бумаги взял и начал читать.

— Вы сами провели повторное дознание? — в его голосе появился интерес. Не к самому делу, оно довольно простое, и даже скучное, для такого человека, как главный «инквизитор», но мой метод смог его заинтересовать.

— Да, ситуация так сложилась, я послужила триггером для обострения конфликта, затянувшегося почти на двадцать лет. Но у парня травма и глубокая. В его подсознании правда хранилась, а потом выплеснулась. Ну и у старухи тоже ослаб самоконтроль, и я лишь немного надавила, она и призналась. Думаю, что Мария сама также вытеснила эту ситуацию из памяти, не смогла дать нормальные показания в свою защиту. Она женщина, в принципе, богобоязненная, для неё убийство — смертный грех, но ради сына превратилась в фурию и убила. Умоляю вас пересмотреть дело, она уже отбыла наказание, я заберу её к себе, пожалуйста…