— Вот это зря, он не любит нытиков. Оставайся собой и предложи ему меня, так наша с ним сила умножится, все выиграют, а ты получишь самую надёжную опеку…
Глава 36 Нотки романтики
После рокового предложения Гриши сдать его в аренду инквизитору, я не могла уснуть почти до рассвета. Как его предложить? Реально в аренду или продать?
Он же сам сказал, что от меня «отклеиться» не может…
У меня есть небольшой козырь — дело Марии, не просто просить о торжестве справедливости, а пояснить, как я провела работу, убедить Даниила Романовича в нашей необходимости для его непростой службы?
Додумавшись в потоке сознания до этого момента, чуть было не вскочила готовить «презентацию», да вовремя себя остановила. Лучше это сделать утром на свежую голову. А сейчас спать.
Несколько минут медитации, и я провалилась в глубокий тревожный сон, кажется, что леди Хайд меня просто выключила, надоела ей моя болтовня.
Очнулась от резкого стука в дверь, и первая мысль, что я проспала всё на свете…
— Да! Сколько времени, который час, боже проспала… — стоило крикнуть через дверь, и Стеша тут же влетела.
— Доброе утро, госпожа, восемь, сейчас чай подам. Но вас внизу слёзно просит принять молодой человек, очень приятный, учтивый…
— Коля? — я почему-то сразу догадалась, что это он. А кому ещё в восемь утра слёзно просить принять? — Халат подай, пожалуйста, как я выгляжу? Можно в таком виде переговорить с молодым человеком, или лучше попросить его подождать?
Стеша оценивающе меня осмотрела, пожала плечами и подала плотный стёганый халат. Я в нём, как в броне, только вот причёска оставляет желать лучшего, но это мелочи. Надела кружевной чепец и поспешила вниз. Не будь дело плачевным, то Коля не пришёл бы в такую рань.
Не успела я спуститься, как парень с жаром взмолился:
— Ради Бога, простите, госпожа, простите великодушно, так рано заявиться неподобающий поступок. Бабушка кричала на меня и костерила последними словами, и всё же призналась, что ненавидела Марию за бедность, видите ли, приданого за ней маловато дали. Да она вообще всех ненавидит, моя жизнь была невыносимой, но чувство долга не позволяло решиться и оставить сварливую старуху. Стыдно за неё и за отца. Я не выдержал и ушёл из дома вчера же, переночевал на вокзале, сейчас весь в смятении, так хочу увидеть маму и боюсь навредить делу, подскажите, можно ли сегодня съездить к ней, попросить прощение? — он говорил с жаром, но в конце смутился, секунду стоял, опустив голову.
Последние слова дались Николаю тяжело, и я ощутила нестерпимую боль, какая терзает его сердце. Растерянная Стеша стоит рядом, не понимает, что происходит, но ждёт приказаний. А у меня появился кое-какой план.