— Наконец-то, а то уж показалось, что вы решите спать в одной постели. Уж такая сладкая парочка…
— Ревнуешь?
— Вот ещё, — выдал с мальчишеским куражом, которые не успел скрыть под своей привычной маской сноба.
— Тогда почему переживаешь о нашем семейном ужине? Мы не можем с ним развестись из-за целого ряда социальных условностей…
Мне показалось, что я всё ещё героиня дня. И в домино выиграла, и дело Марьи распутала, и с мужем, наконец, нашла общий язык, но как я ошибалась.
— Елена не сидит, сложа лапки, она собирает документы и уже подала судебный запрос…
Ревность или недовольство мной Гриша вложил в новость, даже не пытаясь хоть сколько-то смягчить новость. Моя мистическая интуиция уже поняла, какого рода запрос готовит моя врагиня.
— Она хочет восстановить опеку надо мной? Подняла детские документы, где кто-то признал меня невменяемой, одержимой. Плюс бумаги от моего отца, какие у неё точно есть, делает всё то же самое, что планировала легонько провернуть совместно с Андреем, но теперь решилась грубо действовать в одиночку.
Гриша в бешенстве, не ревность его взбеленила, а новый план Елены, а меня так этот план напугал:
— Именно так, она хочет убрать из твоей жизни Андрея, если признают тебя ненормальной, то брак по требованию официальной опекунши признают недействительным. Твой любезный красавчик муж, должен будет съехать, вернуть все чековые книжки и прочее, нечто прекрасное в этом есть, от него в любом случае надо избавиться, предавший однажды — предаст снова.
Новость прошлась по мне как каток с шипами, которые безжалостно впиваются в подсознание. И уже достали тёмную мою сторону. Леди Хайд готова пойти и убить голыми руками придушить безумную тварь свою «заклятую подружку».
— Елена по дурости своей превратит наши жизни в сущий ад.
— Она намеревается тебя довести до клиники. Поверь, у неё это получится, если не начать действовать и защищаться. У неё уже есть покровитель, но очень таинственный человек, имеющий власть, к сожалению, я так и не смог пока докопаться до информации о нём.
— Гриша, а как я могу действовать? Что могу сделать? Ничего…
— Можешь. Завтра попроси графа стать твоим опекуном официально. Он страшный и опасный для нас человек, но не подлец. Никто, кроме него не спасёт тебя от машины правосудия.
— А ты?
Я хотела спросить, не сможет ли он меня защитить, но Гриша всё понял по-своему, и более сурово:
— А я не убийца… Если преступлю закон Божий, мгновенно окажусь в аду…
— Не продолжай, я всё поняла. Спасибо за дельный совет. Я в ноги готова упасть и молить о помощи…