А теперь призрачный незнакомец получил от меня «контракт», отчего у меня холод в животе, и лёгкая тошнота, не могу себя заставить отхлебнуть кофе.
Мы сидим напротив друг друга и изучаем. Возможно, что он сейчас получил возможность лучше «видеть» и чувствовать.
Нет, пожалуй, я не смогла бы в него влюбиться, значит, нас связывала какая-то другая тайна, может быть, он и правда стал причиной моей преждевременной гибели в том мире?
Стоило подумать о гибели, и призрак словно поделился со мной каким-то глубинным экзистенциональным чувством, пришедшим на смену естественному инстинктивному страху смерти. Не успеваю вычленить это новое чувство, не успеваю его рассмотреть, запомнить и добавить в копилку.
ЕГО «суть» коснулась меня снова, и ничего ужасного не произошло, но теперь я скорее стесняюсь нашей тотальности связи. Я мышка в его руках, и он может играть мной по своему усмотрению. От такой привязанности теперь не избавиться. Вот что меня напугало больше всего.
Даже смерть не разлучит нас…
— Как тебя зовут?
— Точно не помню, Григорий, Георгий, Гордей, Давид крутится что-то, но точно не могу вспомнить, имя вообще неважно, того человека больше нет, — ответил спокойно и даже пренебрежительно, словно говорим о каком-то старом знакомом, о ком давно не было вестей. Никаких пугающих интонаций в его голосе, словно живой, расслабленный и ему вообще всё пофиг…
— И зачем ты меня так усердно подставлял? — признаться, ответ мне и самой очевиден, но хотелось бы услышать версию из первых уст.
— Хотел, чтобы ты, наконец, осознала, почувствовала моё присутствие, приняла как данность и отпустила.
— Я тебя не держу…
— Увы, да. Я сей факт уже осознал на собственной шкуре. Мы с тобой связаны, я бы и сам тебя бросил, здесь есть чем заняться, уж поверь. И я даже делал такие попытки, покидал тебя на какое-то время, изучал этот занятный мир, но стоило ненадолго отрешиться от данности, как я постоянно оказывался рядом с тобой. Не думал, что монашки обойдутся с тобой настолько сурово, здесь моей вины нет…
— Ну да, конечно, наставница чуть сердечный приступ не получила от твоих выходок, думала, что я одержимая бесами…
— Я же говорю, пытался освободиться от тебя, но возвращался.
— Значит, всё же какая-то вина есть, ты не сдержался и психанул. Неконтролируемая агрессия — плохой помощник в адаптации…
— Не умничай! Признаю, был момент слабости, мне в монастырских стенах невыносимо тяжело, прости, подставил, каюсь. Потому, надеюсь, что мы быстренько разберёмся с твоими делами и я смогу исчезнуть. У меня к тебе нет никаких сентиментальных чувств, только раздражение, бесишь…