— Ах, Леночка, посмотри, кого я привела. Илья Ильич купил розы для тебя, дорогая. Они такие, как ты любишь, помнишь, как ты принесла мне несколько недель назад букет? Вот точно такие же, они идеальные… — я вдруг вспомнила такой же странный букет, внезапно появившийся в моей комнате, не в моей, а Настиной, и показалось, что тот букет и стал отправной точкой последних событий. Елена поморщилась, глядя на розы, и не шелохнулась, а я продолжаю её заманивать. — Спустись скорее, поприветствуй меня, свою нежно любимую подругу и нашего гостя. А через несколько минут мы все пойдём пить чай, иди ко мне, дорогая…

Пауза затянулась, наша дива задумалась, судорожно ищет повод, как избежать всего, и чаепития, и цветов от навязчивого кавалера, и объятий со мной, потому что мы обе помним, как она рычала мне в лицо слова ненависти, а потом точно так же, как сейчас, стояла и смотрела, как Настя скатывается со ступенек, не здесь, но этажом выше. Она преступница, и мы обе это знаем…

— Я в домашнем, не пристало в таком виде встречать гостей, спущусь через несколько минут, — процедила сквозь зубы и поспешно скрылась, сбегая к себе на второй этаж.

— Дорогая, не бегай по ступеням в этом длинном халате, иначе оступишься и упадёшь! — кричу ей вслед очередную колкость.

Первый раунд за мной. Внезапность, некоторая доля наглости и отбитое чувство самосохранения, вырванное с корнем из моей расшатанной психики, ошарашили и выбили почву из-под ног у моих врагов.

Вообще, будь то самое чувство самосохранения у Лены чуть более развито, то она прямо сейчас должна собрать чемоданы и смыться из моего дома. Но она всё ещё надеется на победу и считает меня слабой соперницей, несчастной дурочкой, которой немного подфартило, сбежать из монастыря.

Она всё ещё надеется исправить эту досадную оплошность и потому через несколько минут спустилась в гостиную с видом величайшего одолжения, осчастливила наше общество своим присутствием. Насчёт меня она погорячилась, а Илья Ильич и впрямь засиял.

— Какая вы очаровательная пара! — прижимаю кулачки к груди, и с придыханием произношу фразу, от которой у Леночки начал дёргаться глаз. Ей пришлось принять цветы, и протянуть руку влюблённому Трынову для поцелуя.

Нам подали чай и двенадцать пирожных на широкой белоснежной тарелке. Служанка терпеливо ждала, пока кто-то первый сделает выбор, но никто ничего не сказал, и ей пришлось разложить четыре одинаковых пирожных на изящные десертные тарелочки.

Андрей сверлит меня взглядом, Илья Ильич пожирает взглядом Елену, не в силах отвлечься хоть на секунду, у него совершенно точно какое-то магическое воздействие. А Елена смотрит сквозь нас всех на розы, что теперь стоят на белом фортепьяно у стены, они её пугают.