Я зажгла фонарь, не включая основной свет. Потом подошла к самому дальнему шкафу, к тому, который отец называл «семейным архивом». Здесь хранились документы, письма, дневники — всё, что касалось истории нашего рода.
Если в моём роду у кого-то был такой дар, то должна быть информация. Не просто же так бабушка всё это рассказывала.
ГЛАВА 4. Вздумала меня обмануть?
Кассия
Я, не чувствуя усталости, начала перебирать хоть что-то, что могло бы мне помочь.
Пальцы касались корешков, шуршали страницами, водили по строчкам, выискивая знакомые слова: «время», «дар», «возвращение»…
Особое внимание я уделяла дневникам. Ведь многие книги я и так изучала в детстве — историю рода, связи с другими семьями, наши ценности и устои, древние традиции и законы чести. Но там, в тех книгах, ничего не было об управлении временем.
А вот личные дневники проходили мимо меня. Ранее они были необязательными к прочтению и не привлекали меня.
Теперь же я перебирала дневники один за другим, и время в библиотеке будто застыло. Свечи горели ровно, но их огоньки отбрасывали на стены пляшущие тени, и мне казалось, что в углах кто-то прячется, наблюдает, ждёт. Но я не останавливалась, все просматривала и просматривала. Нужно найти хоть что-то. Мне необходимо понять, что происходит.
Я отобрала пару дневников. Один был совсем старый, настолько, что бумага внутри пожелтела и стала хрупкой. Почему-то витиеватость враз его владелицы привлекла мое внимание. Что-то было в построении предложений, в метафорах, которыми она описывала свою жизнь. «Время — это ткань, — писала она, — Каждый день мы вплетаем в неё новую нить.» Про дар вначале ничего не было, но я читала эти строки и слышала бабушкин голос. Так со мной общалась и бабушка Элеонора. Те же образы, та же глубина, та же печальная мудрость в каждом слове.
Её дневник я тоже нашла. Он был самый свежий и не затёртый. Кожаная обложка ещё сохранила свой тёмно-вишнёвый цвет, золотое тиснение на корешке не стёрлось, а страницы держали текстуру.
Бабушки не стало, когда мне исполнилось пятнадцать. Четыре года назад. Кажется, что целая жизнь назад.
Мы к тому времени почти не общались. Она жила в своём имении, редко приезжала в гости: только на большие праздники, да и то ненадолго. Здоровье стало подводить.
Каждое её появление в нашем доме было событием, но я уже не бросалась к ней на шею, как в детстве. Я была взрослой. Или считала себя взрослой.
Я была увлечена предстоящими возможностями. Пятнадцать лет — возраст, когда девочка превращается в девушку, когда открываются двери, о которых раньше можно было только мечтать. Я выучивала танцы, до боли в ногах отрабатывая па перед зеркалом в бальной зале. Изучала бальный этикет: кому и когда делать реверанс, как правильно обращаться к титулованным особам, каким веером и как прикрывать лицо, чтобы показать заинтересованность или, наоборот, холодность. Занималась всем тем, что положено молодой девушке на выданье: училась вести беседу, держать спину, выбирать платья, носить драгоценности, улыбаться так, чтобы никто не догадался о твоих истинных чувствах.