— Кассия! — дверь распахнулась, — Вот ты где? — Филипп спокойно вошел в кабинет, но я видела, как потемнели его глаза.
Лорд Арвуд недоговорил, но я все поняла. Этот мужчина был прав. Он знал моего мужа лучше, чем я. Лучше той слепой, влюблённой дуры, которая стояла у алтаря и клялась в верности убийце. Мне пришлось пережить собственную смерть, чтобы я узрела истину.
— Прости, — начала я, поднимаясь с дивана, — Я просто разговорилась с лордом Арвудом. Он пригласил меня на чай. Я не хотела…
— Не ругайте свою жену, — вступился лорд Арвуд, поднимаясь из кресла и поправляя жилет. Я увидел леди Райвуд в коридоре, одну, без присмотра. Решил, что неприлично оставлять такую очаровательную молодую женщину ждать у двери. Вы же не станете ругать старика за это, Филипп?
— Конечно, нет, Лорд Арвуд. Как ваши дела? Давно вас не видел в Совете. Думал, вы уже совсем отошли от дел.
— Потихоньку. Все идет своим чередом. Что уж мне. Доживаю свой век. Это вам, молодым, дорога.
— Не прибедняйтесь.
— Что уж… Вот батюшки Кассии уже не стало, а он был мой ровесник. Мы вместе начинали в Совете. А теперь его нет, а я всё ещё здесь. Странное чувство, знаете ли. Когда все, с кем ты делил молодость, уже ушли, а ты остался. И остается лишь смотреть на их детей…
И лорд Арвуд так на меня посмотрел, что у меня в груди все оборвалось. Он что сейчас намекает на…
Я замерла, не в силах пошевелиться.
Филипп тоже замер. Я чувствовала, как его взгляд скользнул по мне, а потом вернулся к лорду Арвуду.
— Смерть — это всегда тяжело, — сказал муж, обнимая меня за талию, — Особенно когда она приходит внезапно. Но мы не в силах изменить прошлое. Мы можем только строить будущее.
ГЛАВА 6. Ты не получишь ничего
Кассия
— Кассия, я же просил тебя просто подождать, — стоило нам уйти от лорда Арвуда, и Филипп все же принялся меня отчитывать.
Его слова долетали до меня приглушённо, будто через толщу воды, абсолютно не ранили. Я пропускала их мимо ушей, потому что моя голова была занята совсем другим. Я настолько погрузилась в размышления, что его ругань меркла на фоне того, что ворочалось во мне, поднималось из глубины, требовало выхода.
В голове стоял один вопрос. Он вертелся на языке, свербел, не давал покоя. Мне невыносимо нужно было знать на него ответ.
Это он убил моего отца?
Филипп всё говорил, а я смотрела в пол, на мраморные ступени под своими туфлями. Мы поднимались по широкой лестнице Совета, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Вокруг сновали служащие, мелькали мантии членов Совета, все торопились по своим делам, не обращая на нас никакого внимания.