— Я разрываю нашу помолвку.
— Что? — она замерла, ошарашенно захлопала своими тёмными, густыми ресницами, словно пытаясь прогнать наваждение. Её зелёные глаза впились в меня, и в них читалось неверие. — Ты шутишь?
— Нет, — покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть, — Свадьбы не будет.
— Я не понимаю… — она отступила на шаг, — Что случилось? Что произошло там, в тюрьме? Тебя пытали? Угрожали? Они что-то сделали с тобой?
— Нет.
— Ты сошёл с ума за решёткой? — она смотрела на меня, и я видел, как она пытается отыскать в моём лице признаки безумия — что-то, что объяснило бы мои слова, сделало их не настоящими. Но я был предельно собран и серьёзен. Я не колебался.
— Нет, я не сошёл с ума.
— Значит, так? — её голос стал резче, — Ты сообщаешь мне об этом голым? Такое я заслужила? И после всего, что сделал для тебя мой отец? Он выбил для тебя лояльность короля! Он рисковал своей репутацией, чтобы помочь тебе!
Я устало вздохнул, чувствуя, как её слова бьют по больному. Она была права. Это было сложное решение. Я не хотел причинять ей боль, но я не мог больше врать себе. Я не мог притворяться, что мои чувства к ней остались прежними. Я изменился. И она заслуживала правды.
— Прости…
ГЛАВА 28. ВОТ И ПОГОВОРИЛИ…
Дамиан
Моё желание наведаться в гости к птичке с треском провалилось. Я намеревался заглянуть в гости к её папеньке, обсудить дела насущные, найти какой-то предлог и заодно увидеть её.
Привыкший всегда действовать быстро и решительно, решил немного поменять тактику. Действовать осторожно, не спугнуть, дать событиям развиваться естественно. Но в итоге мне не пришлось ничего делать, потому что семейство Райвуд отбыло в гости к какой-то тётушке до самого бала. Уехали, оставив дом пустым, а меня – с несбывшейся надеждой увидеть её раньше, чем позволит судьба.
Что же… Похоже, нам было суждено встретиться именно там, и вселенная тоже весьма настойчиво остужает мой пыл. Я хотел ускорить события, но время — та самая река, которую нельзя торопить. Пришлось ждать ещё две недели.
Столько времени в тренировочном зале давно не проводил. Выкладывался до изнеможения, всю нерастраченную энергию перерабатывал в магическую и физическую силу. Я доводил себя до предела, чтобы к вечеру вырубиться без ног, не думая ни о чём.
А когда и это не помогало, ночами после самостоятельной унизительной разрядки, я наяривал вокруг особняка. Бегал по пустынным дорогам, вдоль старых стен, по полям, где ветер свистел в ушах, заглушая мысли. Я бежал до тех пор, пока лёгкие не начинали молить о пощаде, а ноги не подкашивались, и я падал на колени и смотрел в звёздное небо, пытаясь понять, что со мной происходит.